Russicum

Russicum

31 августа 2010, 14:53
Автор:
2
Адольфу Хампелю Невероятно, думал мальчик, спускаясь в погреб за вином, это просто невероятно. Кто бы мог подумать! Германия, та самая Великая Германия, которая превыше всего, теперь лежит в руинах. Ее сыновья, те, что пережили катастрофу, разбрелись по всему белу свету. Цвет общества, предприимчивые, хозяйственные австрийцы томятся в плену, а их прислуга, покалеченная войной, собираясь по вечерам в парадных залах поместий, пьет вино и предается воспоминаниям о своих боевых подвигах.Но самым невероятным мальчику казалось то, что он, тоже австриец, поросль могучего судетского древа, будучи выселенным из родных мест, вместе с сестрами прислуживает чужой прислуге ради куска хлеба.Однако служба есть служба, ее следует исполнять с предельной четкостью и добросовестностью. Очистив бутылки от пыли и плесени, поднялся наверх, вымыл руки, надел передник и вошел в парадную.- Наконец нам доставили настоящее вино! - воскликнул кривой Ганс, управляющий поместьем, подрядивший мальчика ухаживать за лошадьми и в свободное время помогать по дому. - А то вот еще вспомнился мне забавный случай… Поздней осенью наш санитарный поезд, полный раненых, остановили под Брестом: заминирован путь.Мальчик подошел к камину подкинуть поленьев в огонь и остался сидеть на полу. Он был в том возрасте, когда жадно глотают все, что относится к военным приключениям. Не говоря уж о том, что тяжелое поражение, понесенное Третьим рейхом, томило и его юную душу, были и у него друзья, с которыми они клялись в свое время сложить головы по первому же приказу поверженной ныне родины…- Не хватало солдат, - продолжал кривой Ганс, - приказали: если кто из раненых в состоянии держать оружие, прийти на помощь. Ну, я, хоть и с перевязанным глазом, однако другим видел неплохо и сошел с поезда. Разделились на две группы. Одна отправилась разминировать путь, другая прочесывала близлежащие леса и селения в поисках партизан. К полудню собрали сотни две народу. Что с ними делать? Фронт дышит в затылок, самолеты красных бомбят то слева, то справа. Уложить всех разом опасно - из могил поднимутся и взорвут состав.А неподалеку виднелась заболоченная котловина, наглухо огражденная еще до войны колючей проволокой - должно быть, потому, что немало скота там погибло… Вот кому-то и пришло в голову загнать туда партизан и запереть. Сделали проход, стали загонять.Не идут - хоть ты тресни. На болотах родились, на болотах прожили жизнь, но ступить туда по чужому приказу - ни за что. Весь поезд вышел смотреть, гадали, что делать. А положение становилось критическим: весь состав мог оказаться в руках красных. В конце концов капитан, командовавший операцией, приказал отделить мужиков, поставили два пулемета, пулеметчики залегли, прицелились… И тут пожилая кобыла с ребенком на руках…- То есть как - кобыла с ребенком на руках?! - переспросил кто-то из наивных. Среди немцев тоже попадается немало наивных. - Ну, женщина с продолговатым лицом, чем-то напоминавшим лошадиное, - пояснил Ганс. - И еще плечи у нее, видимо, от тяжелой работы, были распарены - одно выше, другое много ниже…- Ну-ну? - торопил наивный.- Прижав ребенка к себе, женщина произнесла какое-то странное слово, что-то похожее на заклинание. И тут же, пройдя за колючую проволоку, вошла в болото почти по пояс. И вот, представьте себе, одним этим словом она сдвинула с места всю массу народа, все, словно снявшись с мели, цепочкой, друг за дружкой, вошли в котловину.- Ну, ну?- Ну и все. Мы их там заперли, разошлись по вагонам, и поезд тронулся…- Но само слово, что это было за слово? - Кто их там на востоке разберет… Где-то у меня было записано… Я люблю собирать странные слова… Как мне помнится, что-то вроде felikospo.- И что это означает на их языке? - А кто его знает. У всех знакомых переводчиков спрашивал - никто такого слова не слышал.Поздней ночью мальчик поднялся по лестнице на сеновал конюшни, где была его постель, и стал думать о странной женщине с ребенком на руках, у которой лицо чем-то напоминало лошадиную морду и плечи были одно выше другого… Но какая в ней сила, если она смогла одним словом сдвинуть с места всю ту людскую массу… Все дело в том слове, в том заклинании, думал мальчик. Надо во что бы то ни стало выяснить, что оно означает…Всю ночь он ворочался в своем гнездышке. Ему без конца снилась высокая костлявая женщина с ребенком на руках. Стоя по пояс в болоте, она повторяла на разные лады свое никому неведомое "felikospo". Мальчик просил ее говорить громче, медленнее, по слогам. Она послушно повторяла свое слово и медленно, и по слогам, он мучился, стараясь изо всех сил проникнуть в стихию чужого языка, но при всех своих отличных отметках в довоенной школе никак, ну никак не мог постичь тайну этих звуков…В погребе запасливого австрийца хранились две огромные бочки с винным спиртом для хозяйственных нужд. Мальчик слышал от кого-то, что русские солдаты предпочитают чистый спирт. Наполнив флягу, он направился в соседний городок, где стоял гарнизон красноармейцев, и к вечеру вернулся с русско-немецким разговорником. Толку от него оказалось мало, поскольку в русском алфавите отсутствует латинская буква "f", а без нее найти искомое было немыслимо. Однако, слово за словом, мальчик погружался в славянскую стихию…После долгих мытарств семья беженцев из Судет приютилась в крохотной комнатке в пригороде Пассау. Город славился своими культурными традициями, библиотеками, монастырями. Там дотошный мальчик в конце концов выяснил, что "felikospo" есть не что иное, как "Велик Господь", воспринятое на слух и искаженное не владевшим языком рассказчиком. Через пять лет, окончив гимназию, юноша поехал в Рим и поступил в знаменитый R u s s i c u m, католический коллегиум, готовивший пасторов как для Восточной Европы, так, разумеется, и для самой Германии.