Жил по совести…

Жил по совести…

21 января 2011, 08:00
627
Из деревни Богдановка пришла горькая весть: на 87-м году жизни умер Антон Романович Ильючик - отец Николая Ильючика, поставившего памятник землякам-евреям, расстрелянным оккупантами в 1941-м. Антон Романович был Личностью с большой буквы.

Вырос в крестьянской религиозной семье. Вера в Бога — нравственный стержень рода Ильючиков. Именно она определяла и определяет поведение этих «простых» людей, рядовых тружеников, не только в обычных буднях, но и в крутых ситуациях. А в жизни Антона Романовича такие ситуации, конечно же, были…

Лето 1941-го. Ему 17 лет. Семья его отца, Романа Ефимовича, живёт на хуторе Край — неподалёку от нынешней Богдановки. Это их собственность, нажитая многолетним тяжёлым крестьянским трудом. Советская власть, пришедшая сюда в сентябре 1939-го, ещё не успела «раскулачить» Ильючиков и сослать семью «куда подальше». Хутор процветал, и даже начало войны не изменило привычного ритма жизни в этом тихом, уютном уголке.

Однажды ночью здесь появились трое еврейских подростков 16-17 лет из местечка Погост Загородский. Всех евреев-мужчин, включая юношей, каратели там убили, а этим троим удалось убежать.

На хуторе знали: за укрывательство евреев — смерть. Но решение было принято немедленно: укрыть! В сарай, ставший пристанищем беглецов, Антон принёс хлеб и молоко… Не пройдёт и двух недель, и он подружится с ними.

Осенью на хутор пришли партизаны и взяли в отряд беглецов. Ильючики снабдили юношей продуктами и тёплой одеждой.

После освобождения Лунинецкого района от оккупантов Антона призвали в армию. Рядовой пехоты, он прошёл с боями до Берлина. Как мечталось ему в том победном 45-м сразу же вернуться домой уже бывалым воином с боевыми наградами!

Награды были, а с возвращением на родину — почти трёхлетняя отсрочка: направили в Азербайджан в воинскую часть, охранявшую немецких военнопленных.

В недавно вышедшей книге «У памяти в долгу» Николай Ильючик писал:

«Когда его демобилизовали, хуторян уже переселили в Богдановку. Во время оккупации деревню сожгли мадьяры. Пришлось строить дом. Спустя три года женился на красавице Еве. Своя семья, дети, дом, хозяйство… Всё как у всех.

О друзьях отец вспоминает до сих пор. Тёплые слова, сожаление. Уже нет жены, у детей свои семьи, а у него многочисленные внуки и правнуки. Но чего-то не хватает. В его 84 года (над книгой тогда ещё шла работа — М.Н.) чувствуется в разговорах горечь: живы ли те еврейские ребята? Скорее всего, их нет в живых. Иначе бы непременно откликнулись».

Разумеется! Доживи они до 90-х годов и дав свидетельские показания о своём спасении в 1941-м, обоим Ильючикам — отцу Роману Ефимовичу и сыну Антону Романовичу — было бы присвоено звание праведников народов мира. Но они никогда на это не претендовали. Да и почётные звания при всей их общественной значимости — сторона всё-таки формальная. Есть это звание или нет, что человек совершил, то совершил, и ничего тут уже ни убавить и ни прибавить. Потому что есть абсолютно беспристрастный свидетель и он же самый справедливый судья — Господь Бог. Уж ему-то доподлинно известна истинная сущность каждого из нас.

Впервые послевоенные годы в деревне, истерзанной войной, мужчин не хватало, зато увеличилось число вдов. Нужда в столярах-плотниках была большая: там крыша прохудилась, там надо фундамент подправить, стол смастерить…

К Антону Ильючику, хорошему и столяру, и плотнику, нередко обращались за помощью:

— Раманавіч, дапамажы!..

И он бескорыстно помогал.

Чтобы прокормить многодетную семью, отправлялся со строительными бригадами на Украину и в разные регионы России. Кочевой быт, дорожные передряги, нерегулярное питание… Но когда дело касалось благополучия его семьи, всё это отступало на второй план.

В Богдановке его уважали. Скромный, добросердечный. Золотые руки и семьянин что надо. На таких и держится мир.

Осенью 2010-го, приехав в Богдановку, я познакомился с ним. Он уже с трудом ходил, голос слаб — изнуряла тяжёлая болезнь. Но ум  был ясен, многое из пережитого помнил. Спросил его о малоизвестном для меня:

— Антон Романович, как содержались пленные немцы, которых вы охраняли?

— Плохо содержались…

И далее рассказал… Водили их на тяжёлые физические работы, а паёк был скудным. К тому же из него подворовывало конвойное начальство. Смерть военнопленных от истощения стала обычным явлением.

Среди местных жителей находились сердобольные люди: кто кусок хлеба норовил передать голодным немцам, кто варёную картофелину, кто яблоко… По этому поводу был издан драконовский приказ: подобные попытки пресекать вплоть до применения оружия.

— Ну и как вы? Пресекали?

— Нет. Делал вид, что не вижу.

Всего лишь штрих. Но одновременно и Поступок. Жалостливый конвоир сам мог «загреметь» за колючую проволоку.

Слава Богу, пронесло.

Жить по совести, делать людям добро — так учит Библия, ставшая в семье Ильючиков настольной книгой.

Так  он  и жил. Так и воспитывал с женой Евой Евсеевной своих детей. Такими же добрыми и совестливыми растут и дети детей.

Эстафета добра.

Проститься с Антоном Романовичем пришли сотни людей. Такую, значит, память оставил о себе. Отпущенные ему годы шёл по жизни, как всем нам велит Всевышний, путём доброго сердца. А иначе как? Другого пути для человека с совестью просто нет.