Неземное притяжение

Неземное притяжение

07 февраля 2011, 11:41
518

Надежда Михайловна, глядя в зеркало, окинула себя оценивающим взглядом. Всё гармонировало: и чёрная юбка в мелкую складочку, и белая блузка с рюшами, и туфли на низком каблучке. Хотя ей и было за семьдесят лет, привычка со вкусом одеваться осталась с молодости. А сегодня случай особый — у внучки помолвка. Будут знакомиться со сватами — роднёй жениха.

Лера много раз приводила своего избранника в гости к бабушке. Они познакомились в спортивной школе: Максим работал тренером по футболу, а внучка там же медсестрой. Молодой человек показался милым и галантным и почему-то с первого взгляда напомнил Надежде Михайловне её отца в молодости. Казалось, один и тот же взгляд как две капли воды. Об этом женщина рассказала Лере. Но внучка скривила недовольную гримасу:

— Сколько лет прошло, а ты, бабуля, никак не успокоишься. Вечно тебе что-то мерещится. Будь он хотя бы родственником, то ещё можно было подумать. А так…

Михайловна перевела свой взгляд на фотографию отца, висевшую на стене. Она была увеличена с крохотного фотоснимка, несколько лет назад присланного по почте из архива далёкого российского города Ухта. Здесь отец находился в сталинских лагерях, здесь же умер и похоронен. Надежда собиралась было поехать на могилку, и её не пугало большое расстояние, которое нужно было преодолеть. Она лишь боялась, что на кладбище не отыщет могилку отца. Надежда слышала, что врагов народа хоронили, как собак: без гроба и лишних церемоний. А на могильном холме ставили табличку с номером. Ни фамилии, ни имени. Поди разберись, где и кто покоится?

Сколько лет они его искали! Не раз думали, что отец где-нибудь живёт за границей и о них не вспоминает. Пока жива была мама, посылали запросы во все инстанции. Но приходил один и тот же ответ: «В списке мёртвых и погибших не числится». А после развала Союза, когда мамы уже не стало, Надежда вновь возобновила поиски. Как оказалось, некоторые архивы рассекретили, и ей, наконец, ответили: «В 1942 году, 23 октября, скончался в тюремной камере от пеллагры». Здесь же прилагалось и его фото. Болезнь, от которой умер отец, Надежде не была знакома. В тот же день она уточнила у врачей городской поликлиники. И услышала:

— Это смерть от холода и голода…

Михайловна прижимала к щеке маленькую фотографию отца, и слёзы стекали по морщинистому лицу. Она совсем не помнила его. Только иногда в памяти всплывали счастливые моменты детства, когда сильные папины руки высоко подбрасывали её, затем подхватывали…

Наде было всего шесть лет, когда папу признали врагом народа и увезли в тюрьму.

Далёкий 1939-й год Надежда Михайловна всегда вспоминала с болью в сердце. В ночь на Варварин день в дом ворвались незнакомые люди в чёрном. Маленькая Надя слышала, как мама плакала, собирая папу в дорогу. Не спали и маленькие сестрички: хныкала трёхлетняя Фаня, ревела полуторагодовалая Тося.

— Не переживайте, — успокаивал всех папа. — Произошло какое-то недоразумение. Уверен, меня скоро отпустят. Я вернусь…

Верил ли тогда отец своим словам, обнимая жену и дочерей на прощание? На пороге дома он остановился, окинул всех прощальным взглядом. Чёрный «кузовок» увёз отца в неизвестном направлении. Дети ждали его возвращения каждый день, часто выходили на окраину деревни. Только мама почему-то, не переставая, плакала…

Через месяц пришло письмо. Отец писал, что жив, здоров, находится под следствием.

— Мама, а за что у нас папку забрали? — спросила как-то Надя.

 Она сразу переменилась в лице. Потом крепко обняла и шёпотом сказала:

— Советская власть пришла, деточка…

Что мама имела в виду, тогда она не совсем понимала. Но в тот же год половина жителей деревни была арестована только за то, что у них было много пахотных земель, большое поголовье скота. А их отец понёс наказание за то, что имелась собственная «чайная» и работал начальником пожарной службы…

Через несколько дней чужие люди пришли во двор и забрали корову.

— Как же я буду с тремя малыми детками без кормилицы? — причитала мама.

Плакали по своей питомице и дети.

Рогуля упиралась, выходить со двора не хотела. Но резкий удар розгой по исхудавшим бокам заставил её выбежать из калитки…

А через несколько месяцев, накануне Пасхи, тот же чёрный «кузовок» приехал за ними.

— Да куда же мы на ночь глядя? Дети спать хотят, — возмутилась мама.

— Ничего, отоспитесь ещё, — ответил дяденька железным голосом. — Времени у вас будет предостаточно.

Собирая вещи, маленькая Фаина не сдержалась:

— Дяденька, а куда нас? — прошепелявила сестричка.

Мужчина только искоса взглянул в сторону ребёнка.

— К папке поедете, — ответил он и тут же обратился к хозяйке дома: — Берите только самое необходимое.

Фаня, прыгая от радости, что наконец-то увидятся с папой, помогала складывать вещи. Заметив, что девочка кладёт свою тряпичную куклу, дяденька злостно отбросил игрушку в сторону.

— Сказал же, только самое необходимое, — злостно прошипел он.

Когда вышли из дома, мама по привычке хотела запереть дом, но незнакомец остановил жестом руки. Дескать, не надо.

Перед отъездом мама подошла к домашнему сторожу. Шарик сидел на привязи у будки. Увидев хозяйку, радостно завилял хвостом.

— Гуляй, — сказала она, отвязывая собаку. — Ищи себе других хозяев…

Семью довезли до райцентра, а там со всеми пожитками погрузили в товарный вагон, где уже находились другие пассажиры. На каждой станции вагон пополнялся людьми. Скоро не осталось ни одного пустого места, из-за чего трудно было дышать. Потом товарняк ехал без остановок, а если и останавливался, дверь в вагон ссыльных не открывали. Перед глазами Нади до сих пор стоят те страдальцы, с которыми довелось ехать: старики, дети да молодые женщины. Куда их везли, никто не знал. Только случайно услышали от конвоя «Казахстан»…

Сколько дней товарняк был уже в пути, Надя сбилась со счёта. Неожиданно в пути заболела маленькая Тося. Она просто горела от большой температуры. На одной из остановок вызвали фельдшера. Молодая девушка осмотрела ребёнка и сказала:

— Все подозрения на тиф. Я забираю девочку в госпиталь.

Но мама крепко прижала к себе дочурку и даже не думала отдавать в чужие руки.

 — Как же я потом найду её? — запаниковала мама. — Нас везут невесть куда…

Но медичка стояла на своём:

— Поймите, мамаша, жизнь малышки висит на волоске. Она может умереть…

Услышав эти слова, мама отпустила из своих объятий Тосю.

— Не волнуйтесь так, — успокоила фельдшер, принимая на руки больную девочку. Из сумочки она достала клочок бумаги и карандаш, быстро написала адрес и протянула матери.

— Как доберётесь, напишите. Мы вам обязательно ответим…

Девушка уносила больного ребёнка, а мама смотрела вслед и что-то шептала. И только когда поезд вновь тронулся, она громко зарыдала. Материнское сердце предчувствовало, что больше никогда не увидится со своей кровиночкой…

Утомительная поездка в душном вагоне закончилась спустя две недели, когда пассажиры изнемогли от голода и нехватки кислорода. Когда дверь перед ними распахнулась, внося поток свежего воздуха, потянулись к выходу. Ноги подкашивались, будто атрофированные, старики и дети изнеможённо падали.

Больше всего Наде запомнились лица людей, приветливо встречавших репрессированных. Для них они были обычными людьми, а не врагами народа…

За время пребывания в поезде попутчики сроднились. И, когда по прибытии в Казахстан их стали распределять по разным станциям, плакали, как будто расставались с самыми близкими людьми.

Прибывших расселяли по домам местных жителей. Молодую мать с детишками на своё попечительство взял бригадир колхоза. Едва семья обосновалась, как мама тут же принялась писать письма — отцу в тюрьму и в незнакомый госпиталь, куда забрали маленькую Тосю. От папы ответ пришёл через месяц, а из госпиталя ответа не было. Мама написала вновь, и снова жизнь пошла в мучительных ожиданиях…

Дома у казахов были неприглядными, а деревня — место поселения — глухой, не то, что родная полесская деревенька. Всех сосланных сразу привлекли к работе: маме поручили доить 25 коров, не осталась без работы и шестилетняя Надя. Её назначили пастушкой.  Со своей работой девочка справлялась. Но как-то раз бригадир недосчитался в стаде одного телёнка, пригрозил маме вычесть потерю из её зарплаты. Надя чувствовала свою вину, плакала. Девочке было очень жаль маму, у которой от дойки пухли руки, отдохнуть ей не было когда, а тут ещё лишится зарплаты. Тут почему-то все зашумели, засмеялись. Надя увидела, как пропажа топала к стаду. Оказалось, что телёнок просто уснул в высоких травах. После этого случая Надя впервые научилась считать на пальцах.

Примерно через полгода пришёл долгожданный ответ из далёкого госпиталя, где пребывала сестричка. «Девочка жива и здорова, — писала незнакомая рука. — После выздоровления переведена в детский приют». Ниже прилагался адрес.

В тот же день мама обратилась к бригадиру за помощью, хотя и сама понимала, что от Сергея Николаевича мало что зависит.

— Надо срочно забрать дочку, — слёзно попросила она. — Отпусти на пару дней, я же не сбегу…

Николаевич был добрым и чутким человеком. Сам растил троих детей без жены, был им не только за отца, но и за мать — она умерла при родах. Как тут не понять материнское сердце?

Собрав кое-что в дорогу, мама сразу отправилась товарным поездом за Тосей. Но на одной из станций её сняли, обвинив в бегстве. Когда «беглянку» вернули к месту отбывания ссылки, Сергея Николаевича сразу лишили бригадирских полномочий.

Мама переживала, что Тося осталась в детском приюте. Она лишь тешила себя надеждой, что их скоро оправдают, отпустят на родину. Вот тогда она обязательно отыщет свою девочку и заберёт. А пока ничего не оставалось, как писать письма в приют и ждать…

От отца постоянно получали письма. В одном из них он написал строки с тайным смыслом: «Хорошо, что вас вывезли. Скоро чёрный петух сойдётся с красным в битве…» И вскоре началась война. Переписка с отцом прекратилась.

 До глухой казахской деревни военные действия не дошли. Ощутить ужасы войны ссыльным не довелось. Все молились, благодарили Бога за то, что помиловал изгнанных. По радио передавали сводку, и из неё узнавали о военных действиях в Беларуси. Росло число сожжённых деревень, убитых и без вести пропавших…

Писать в незнакомый детский приют, чтобы узнать, как там её маленькая Тосечка, мама не прекращала. Однажды Надя, придя домой, застала маму рыдающей. Она держала в руках письмо и причитала:

— Зачем я её отдала? Зачем оставила свою кровиночку? За что, Господи?

В маленьком треугольном листочке было написано: «При наступлении немецких войск детский приют был эвакуирован. В ходе передвижения попали под бомбёжку. Все погибли…»

После всего пережитого мама впала в уныние, днями не поднималась с кровати, не ела, говорила только о смерти. Надя до сих пор помнит, как они вдвоём с сестрой плакали у изголовья, просили не умирать, не оставлять их. Не оставили в беде и чужие люди. Тётка Мирослава жила по соседству. Её, цыганку, за то, что гадала на картах, сослали вместе с детьми в Казахстан. Она долго беседовала с мамой, говорила, что теперь должна заботиться об остальных детях, что без неё дочери никому не нужны. Все в деревне знали, что убеждать и возвращать к жизни Мирослава хорошо умела, и это у неё получилось. Мама медленно возвращалась к жизни. А перед сном постоянно молилась за душу усопшего младенца Таисии…

Жили бедно. В основном кормились молоком, которое мама приносила тайком с фермы. Коров доила с трудом. Опухоль не сходила с рук, пальцы болели и не слушались. Новый бригадир посочувствовал женщине, и через время семью перевезли в район, где предложили место уборщицы в школе. Зимой в казахской «мазанке», где жили, было очень холодно. Да и топить не было чем: с дровами напряжёнка. Неподалёку находилась товарная станция, и девочки ходили собирать рассыпанный при разгрузке уголь. Им и топили. А ещё здесь же часто собирали рассыпанное зерно. Мама перемалывала его и пекла блины, а иногда и просто так жевали зёрнышки, как семечки. Но однажды Наде прищемило ногу рельсами. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы её не увидел обходчик путей. С тех пор мама категорически запретила ходить детям на станцию. Тогда Надя ещё долго хромала…

Вот уже несколько лет, как от отца не было писем. Но всё равно мама ему писала. И ждала…

В чужой стране Надя впервые пошла в школу. Но на голодный желудок наука давалась нелегко. Неподалёку от школы была хлебопекарня, и девочка на переменке прибегала к забору, чтобы просто насладиться ароматом свежеиспечённого хлеба. В это время она мечтала откусить кусочек горячей хрустящей корочки…

Однажды занятия в школе были прерваны и всех детей попросили построиться во дворе на торжественную линейку. С волнением и слезами на глазах директор сообщил об окончании войны. Горем породнённые люди не знали: радоваться или плакать? Многим изгнанным эта весть принесла надежду о возвращении на родину. Об этом задумалась и мама, написав письмо Сталину. Решение отпустить домой пришло год спустя. За несколько часов собрались в дорогу.

— Может, останетесь? — спросил директор школы Яков Михайлович. — Неизвестно ведь, что там, на вашей родине? Может, и жить-то не будет где? А здесь хоть какой-никакой свой дом…

Но мама покачала головой.

— А вдруг муж вернулся? Он же будет ждать нас, искать…

Надя, хоть и была мала, но многое понимала. Мама была молода, красива и очень нравилась Якову Михайловичу. Директор даже сватался к ней, но она была категорична.

— Бог с Вами, — заявляла строго. — При живом-то муже? Вот закончится война, и мы с ним опять будем вместе…

Долго семья добиралась на родину. И чем ближе было расстояние к родным местам, тем учащённей бились сердца…

Родина встретила полуразрушенной станцией. А родную деревушку и вовсе не узнать: развалины сгоревших и разрушенных домов говорили о страшных событиях. Никто не ждал их здесь, никому не были нужны. К тому же, дом, в котором ранее проживала семья, был занят другими жильцами. Мама сразу обратилась к председателю сельсовета.

— Что я могу сделать? И дом, и хозяйство национализировано, теперь принадлежит другим людям, — услышала в ответ.

Но характер у мамы был требовательный. Стукнув со злостью кулаком по столу, она строго заявила:

— Хорошо! Поживём пока у тебя в кабинете.

Со всеми пожитками женщина стала располагаться на креслах и табуретках.

В тот же день нашли какой-то сарай, уцелевший от чьей-то сгоревшей усадьбы. И только со временем его переоборудовали в дом… Но сердце не переставало болеть по родному дому, саду и всему, что ушло в чужие руки. От мужа вестей не было по-прежнему. Занялись поисками. Писали по старому адресу, в Красный Крест, но ответы приходили: «Не числится».

Наверное, каждый пострадавший в годы сталинских репрессий, понёсший утраты близких и родных, претерпевший унижение от позорного клейма «враг народа», пожизненно не сможет забыть всю боль того времени.

Из-за «тёмного» прошлого неудачно сложилась семейная жизнь у обеих сестёр. Казалось, несчастливая доля преследовала их во всём.

Наде пришлось в 14 лет трудоустроиться почтальоном, так как прожить за мамины «трудодни» было очень сложно. А когда ей было 17 лет, в неё влюбился местный парень. День сватовства был уже назначен. Но вечером, накануне, пришла мать жениха.

— Да что б мой сын женился на голодранке, бесприданнице!? Не бывать этому! — набросилась гостья с порога.

На обидные слова и мать, и дочь отреагировали спокойно.

— Сама-то из какого роду-племени будешь? — вступилась хозяйка дома. — Вижу, что голубых, царских кровей. Куда нам до вас!

Сказав эту фразу, мама громко сплюнула.

— Слишком уж ты, Дарья, высоко ставишь себя, — продолжила мать. — Мы же с тобой в одной деревне выросли, в школу ходили. Забыла, как одни лапти на двоих носили? Теперь детей моих голодранцами обзываешь? А ведь и сама недавно этот «титул» носила…

Гостья развернулась и с гордым видом пошла обратно.

Надежда не переживала, что свадьба не состоялась. Идти по жизни с гордо поднятой головой — это у неё от матери. Ей, стройной красавице с белокурой косой, грех было жаловаться на ухажёров, несмотря на то, что некоторые за спиной шептались. И она решила поискать счастья в городе. Здесь устроилась санитаркой в больницу. Познакомилась с молодым человеком, сыграли свадьбу. А через год Константин подал на развод по той причине, что у них не было детей. И эту боль Надя тоже пережила…

Спустя четыре года встретила Алексея. Бывший пограничник только вернулся домой после армейской службы. Надя была на шесть лет старше его и надежды на любовь молодого солдатика совсем не питала. Но Алексей влюбился в неё по уши, и ему было наплевать на разницу в возрасте и на то, что Надя была разведёнкой. Молодые люди скромно расписались и счастливо зажили в комнате старой хрущёвки. После того, как один за другим родились трое сыновей, семья получила трёхкомнатную квартиру — в старом доме, зато в центре города…

Всё бы ничего, но Алексей стал часто прикладываться к бутылке. Бывало, дрался и с Надей, и с подростками-сыновьями. Не раз ходила с поломанными рёбрами, синяками на теле. О своих проблемах Надежда никому не рассказывала, даже маме. Просто она любила мужа и умела прощать. Иной раз себя считала виноватой в семейных скандалах. Сколько раз зарекалась пьяного мужа не злить, не трогать. Знала ведь, что хмель у Алексея буйный. И всё равно сдержаться не могла. Так и прожили вместе 45 лет. За эти годы хлебнули всего: и радости, и горя. Смерть среднего сыночка Михаила в 40 годков подкосила обоих. Но в этой беде Надежда оказалась сильнее супруга: через некоторое время Алексей умер от инсульта, так и не пережив потерю любимого сына.

В своей квартире Надежда жила одна, но её постоянно навещали жена и дочь покойного сына — Валентина и Оксана. Писал письма из России старший сын Сашка. Он со своей семьёй обосновался в Череповце. К тому же, в одном с мамой городе, жил третий сын — Иван. У него в семье воспитывалось три дочери. Это его старшую дочь сегодня сватают…

Надежда вспомнила о сестре. Несчастная доля не обошла и Фаину. Их судьбы очень похожи…

Фаина не поехала в город за счастьем, осталась в деревне. С каким-то заезжим татарином нагуляла дочь. Потом встретила простого сельского парня, вышла за него замуж, хотя родители мужа противились их браку. Как и водится в деревне, невестка переехала жить к свекрови. Но новая семья внебрачную дочь в дом не приняла. Фаине пришлось оставить Алёнку у мамы.

У Фаины и Павла также родилось трое сыновей. К сожалению, первый умер в младенчестве. Двое других выросли статными юношами. Девчата ходили за ними толпами, дежурили под окнами. Оба же выбрали разведёнок… Одному сыну дали дом в совхозе, где он работал водителем, другой предпочёл пожить у тёщи. Сейчас Фаина не нарадуется жёнам сыновей: хозяйственные, толковые, рачительные. Вправду говорят: лучше быть хорошим гостем, чем плохим сыном…

Но, словно по злому року, в один и тот же год, когда умер сын у Надежды, трагически погибла старшая дочь Фаины, и тоже в 40-летнем возрасте. Алёна жила в Москве, работала поваром в кафе. Когда возвращалась после работы домой, на пешеходном переходе её сбил автомобиль. Павел хоть и был неродным отцом, больше всех горевал по ней, постоянно плакал, и примерно через год Фаина тоже овдовела…

Надежда вновь перевела свой взгляд на фотографии, которые в ряд висели на стене. На всех на них — покойники: сын ей слегка улыбался, муж в форме пограничника смотрел из-под нахлобученной на глаза фуражки, лицо отца выдавало слишком строгий вид, а рядом с ним мама — с длинной косой, ласковая и мудрая женщина. Вот уже двадцать лет, как её не стало. Бедняжка, всю жизнь прожила в деревне одна, никому из детей не стала обузой. До последнего дня ждала возвращения мужа, хотя многие к ней сватались. До конца своих дней она не хотела верить, что его давно нет в живых.

К сожалению, мама не дожила до реабилитации. Как и все реабилитированные, Надежда и Фаина получили одноразовую денежную компенсацию от государства за утраченное родительское имущество, но она не стоила и десятой доли. Также получили возможность пользоваться кое-какими льготами, однако вскоре их отменили…

В прихожей зазвонил телефон, прерывая воспоминания.

— Мам, Вы уже готовы? — Надежда Михайловна услышала в трубке голос младшей невестки. Галя всегда называла её мамой. — Наши гости уже в сборе. Ваня на машине уже поехал за Вами…

Через несколько минут под окнами дома раздался автомобильный сигнал. Пора…

Пока спускалась по лестнице, в голове перебрала свой любимый репертуар песен. Да, уж этого ей не занимать. И Надежда, и её сестра обладают хорошим голосом. Это у них тоже от мамы. Мамин голос всегда трогал за душу…

Пока сын вёз её в автомобиле, Надежда вспомнила сон, который приснился ей в эту ночь. Будто они с Фаиной стоят на мосту, а навстречу им идёт мама, держа за руку маленькую девочку. Подошла, остановилась и говорит:
— Вот теперь вы все вместе. Оставайтесь, а я пойду. Некогда мне…
Надежда про себя давно разгадала сновидение: девочки снятся к какому-то диву. И если покойник даёт, а не забирает, это к счастью и удаче…
— Ваш товар — наш купец, — завела с порога сватья знакомую фразу.
Сваты заходили в квартиру, Надежда Михайловна знакомилась со всеми по очереди, приглашала за стол.
— Это моя бабушка — Таисия Михайловна, — представил Максим миловидную женщину. — Она приехала из России.
От взгляда незнакомки, почему-то, пробежала дрожь. Женщина была очень похожа на маму. Взгляд, лицо, улыбка и причёска… Точно так же зачёсывала волосы и мама. От этого Надежде стало не по себе. Вспомнила, как в детстве все говорили, что их маленькая сестричка Тося — мамина копия. Михайловна сама не понимала, почему сейчас вдруг это пришло ей в голову?
— Тося-Тосечка…, — вдруг произнесла вслух Надежда имя покойной сестры. Она и сама не понимала, как это у неё слетело с языка?
Гостья удивлённо повела бровью.
— Да, так ласково звали меня в детстве сёстры и мама. Хоть я и выросла в детском доме, мамин голос помню до сих пор…
Голос женщины задрожал. Она готова была расплакаться в любую минуту.
— В детском доме? — переспросила Надежда. Её сердце учащённо забилось. — А как же Вы туда попали?
Таисия Михайловна напрягла свою память.
— Мне было где-то два годика. Помню, мы куда-то долго ехали, а потом я заболела. Очнулась в больнице, где меня долго лечили. После выздоровления перевели в детский дом. Я очень скучала по маме, плакала. Воспитательница показывала мне письма от неё и говорила, что она скоро приедет за мной. А вскоре началась война. Ночью нас всех подняли, посадили в грузовик и куда-то повезли. Не успели выехать из города, как началась бомбёжка. Было очень страшно: самолёты летали над головой, вокруг рвались бомбы, свистели пули. Рядом со мной разорвался снаряд. Меня собой прикрыла какая-то женщина…
Горько вздохнув, гостья продолжила разговор:
— Когда всё утихло, я открыла глаза и в испуге зарыдала. Не знаю, сколько времени так проплакала. Смеркалось, когда мимо проходивший обоз беженцев подобрал меня, а в ближайшем населённом пункте меня сдали в детский дом. Когда меня спросили: «Как тебя зовут?», я машинально ответила: «Тосечка». Хоть и мала была, помнила имя мамы и папы, а вот фамилию не знала. Всё это время, я жила одной мечтой, что меня найдёт и заберёт мама. Но чуда так и не произошло…
Таисия перевела взгляд на Надежду. Та, почему-то, прикрывала лицо руками, чтобы не разрыдаться.
— Тося-Тосечка, — повторила Надежда. Слёзы горьким комком душили горло. — Сестричка моя, родная… А ведь мы всю жизнь молились за упокой твоей души…
Сёстры обнимались, плакали. Не смогли удержать слёз и свидетели этой сцены.
Лера с Максимом переглянулись.
— Значит, бабушка не ошибалась в своих догадках, говоря, что ты очень похож на нашего прадеда, — первой нарушила молчание девушка.
— Выходит, что мы — троюродные брат и сестра, — сказал Максим. Он до сих пор не верил во всё происходящее.
У обоих скребли на сердце кошки. Никому до них не было дела, о них как будто забыли. Никто из гостей и не услышал, как в прихожей открылась и закрылась дверь…

Надежда тут же принялась звонить Фаине. Услышав по телефону радостную весть, та бросила свои домашние хлопоты, приехала в город. Через несколько часов они уже втроём вели разговоры о жизни.
— А я ведь тоже вдова, — продолжила Таисия, после того как сёстры рассказали о своей судьбе. — И сына схоронила в 40 годков, так же, как и вы…
Надежда с Фаиной переглянулись. Надо же! Судьбы сестёр так похожи…
У Таисии тоже три сына. Старший Николай работал водителем, погиб в аварии. Средний Вячеслав стал адвокатом, младший Геннадий — предприниматель. Это его сын сегодня сватал Лерку.
Вспомнив о детях, родня спохватилась.
— Что делать-то будем? — первым подал голос отец жениха. – Ведь они троюродные…
На несколько минут воцарилась молчание. Каждый думал, как выйти из этой ситуации.
— Может, оно и так, — нарушила тишину бабушка Максима, — но если бы не наши внуки, мы бы никогда не встретились. Мы их за это всю жизнь благодарить должны.
— Они очень любят друг друга, — подхватила уже бабушка Валерии. — Их никак нельзя разлучать. Для них это будет очень большая рана. Так неужели мы — самые родные и близкие им люди — причиним боль?
— Бог с вами, — решила вмешаться тётка Фаина. — Женятся испокон веку и троюродные. В этом нет ничего плохого. И потом, может, дело у них уже зашло слишком далеко. Нынче молодёжь такая…

Когда в двери квартиры показался Максим, все поутихли. Парень буквально волочил за руку заплаканную Леру.
Он резко начал он с порога: — Мне, кроме Леры, никто не нужен. Не представляю, как буду жить без неё…
Лерка только молча всхлипывала.
— Ни к чему ваши доводы и слёзы, — строго прервала внука Таисия Михайловна.
Внимание гостей было приковано к ней — одной из старейшин их рода. Теперь всё зависело от её слова: казнит либо помилует?
Но Таисия посмотрела на влюблённых и улыбнулась:
— Никто вам и не думал перечить. Женитесь на здоровье! Вы — прекрасная пара. Совет вам да любовь!
Глаза невесты и жениха вмиг просветлели, наполнились радостью. Надежда с благодарностью посмотрела на сестру. Именно такой была и мама — рассудительной, справедливой.
— А мы ещё ближе и больше породнимся, — обняв внучат, сказала Надежда. — Вместе будем нянчить наших общих внуков и правнуков.
— Кстати, о внуках и правнуках…, — Макс загадочно улыбнулся и крепче обнял Лерку. — Так у нас скоро будет малыш…
— Мы решили назвать его Мишкой, — Лера вся светилась от счастья.
— Ну вот, — подытожила тётка Фаина. — А что я вам говорила?
— Что ж, за стол! — весело подхватили отцы будущих молодых — двоюродные братья Геннадий и Иван. — Гулять, так гулять!
Разговоры лились нескончаемым потоком. Теперь одной большой родне было о чём поговорить, помечтать. Каждый в душе понимал, что судьба свела их не случайно. И в этом есть неземное притяжение…