Ранимая душа сатирика
07 февраля 2011, 11:46

Ранимая душа сатирика

К 185-летию М.Е.Салтыкова-Щедрина …Будем лучше рисковать, Чем безопасному безделью Остаток жизни отдавать.Н.А.Некрасов (из посвящения М.Е.Салтыкову)
Поделиться

Один из самых ярких и неукротимых сатириков в истории русской литературы родился в родовом имении отца, выходца из обедневшего дворянского рода, в Тверской губернии. Мать происходила из семьи богатого московского купца Забелина. От неё Михаил взял прямоту характера, экспансивность, независимость поведения. Детство будущего писателя прошло в обстановке грубости, стяжательства, «повседневного ужаса» крепостного быта. В 1836 г. мальчик поступает учиться в Московский дворянский институт, а через два года переводится в Царскосельский лицей. Многие его соученики стали впоследствии губернаторами, послами, министрами. К подобному поприщу готовили и его. Но, вопреки казённому духу николаевской России, в лицей проникали веяния передовой мысли и литературы. На каждом курсе был свой подражатель Пушкину. Одним из них считался и Салтыков. Его лицейские стихи были написаны под влиянием Лермонтова, а также Байрона и Гейне, переводами которых он занимался. Сильно повлияли на его мировоззрение также статьи Белинского и Герцена. А настоящим кумиром вскоре стал Гоголь, писавший в стиле критического реализма.

После учёбы Салтыков некоторое время посвятил чиновничьей службе, которая его очень угнетала: «Везде долг, везде принуждение, везде скука и ложь…». Так он писал об атмосфере, царившей в чиновничьем Петербурге того времени. Посещение кружка Петрашевского во многом определило его биографию, он стал ярым противником крепостного права и самодержавия, увлёкся философией Фейербаха и романами Жорж Санд, утопиями Фурье и Сен-Симона. Он писал тогда о своих чувствах: «Мы верили, что «золотой век» находится не позади, а впереди нас».

Первые прозаические произведения Салтыкова насыщены политическим радикализмом и острой социальной проблематикой в духе «натуральной школы». Уже в 1848 г. он был выслан в Вятку за «вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению западных идей, ниспровергших там общественное спокойствие». Ссылка длилась почти восемь лет. За эти годы Салтыков успел побывать чиновником особых поручений при губернаторе, советником губернского правления. Всё это дало драгоценный запас наблюдений, которые легли в основу будущих произведений, вошедших в золотой фонд русской классики.

Возвратясь из ссылки, он пишет «Губернские очерки» от имени надворного советника Н.Щедрина, где писатель предлагает «честно служить» каждому на своём месте. Такая была у него тогда теория. Но затем жизнь разобьёт её в прах. Для него станет очевидным, что «честная служба — лишь бесцельная капля добра в море бюрократического произвола». До Салтыкова-Щедрина, да во многом и после него, русские сатирики бичевали в основном пороки и грехи человеческие, призывали (как Достоевский) к внутренней работе человека над своей душой. Сатирические стрелы Салтыкова направлены в первую очередь на бездушную и циничную чиновничье-бюрократическую систему, которая без устали культивирует эти самые пороки, развращая и отдельных людей, и всё общество в целом. «История одного города» — это едкая пародия на историю всей России, а город Глупов — собирательный образ, в котором нашли воплощение характерные черты всего самодержавного государства. Некоторые критики обвинили автора в глумлении над русским народом, с чем тот был категорически не согласен. «Господа Головлёвы» — о том, как в бездушной общественной системе происходит разложение семейных ценностей. По мысли автора, семья стяжателей-хищников с буржуазно-потребительской психологией обречена на постепенную деградацию и вымирание. Эту же мысль в дальнейшем развивали Достоевский, Толстой, Чехов, Бунин, осталась она актуальной и в наши дни.

Было написано ещё немало сатирических сказок, очерков. При всём своём критическом отношении писатель очень любил Россию. Он писал: « Я люблю Россию до боли сердечной. Даже побывав довольно долгий срок в благонамеренных заграничных местах, я не упомню минуты, в которую сердце моё не рвалось бы к России».