Кладбище миражей прогресса

Кладбище миражей прогресса

22 апреля 2011, 08:00
843
У японского режиссера Акиры Куросавы есть фильм “Сны”, в котором взрываются все японские атомные реакторы. Гора Фудзияма - в красном огне, а над землёй проносятся облака плутония-239, стронция-90, цезия-137. Люди в это время пьют чай, обсуждают дела, ссорятся, целуются - они ещё не знают, что уже обречены. Невидимая смерть вползает в их кровь, мозг, тело. Правду знают только посвящённые - несколько учёных-атомщиков. Один из них, захватив портфель с чертежами, уходит на лодке в океан, чтобы покончить жизнь самоубийством от раскаяния.

Я вспомнила об этом фильме, когда услышала о землетрясении и цепи непрекращающихся аварий на японских АЭС.
Благодаря новым средствам коммуникации мы наблюдаем за японской трагедией в режиме реального времени. Всё происходит у нас на глазах. И как будто с нами. Атомный страх сделал мир маленьким. Старый политический словарь: “свои — чужие”, “далеко — близко” — уже не работает. Все вспомнили, что чернобыльские радиоактивные тучи на четвёртые сутки были над Африкой и Китаем. В европейских магазинах раскупают бытовые дозиметры и таблетки йодистого калия, блокирующего распространение радиации в организме. Все не отходят от телевизоров. А новостные программы стали похожи на военные сводки.
Перед нами вопрос: это трагедия Японии или всего человечества? Разве катастрофа не поколебала наше представление о прочности цивилизации? И истинности наших ценностей?
Только страх способен нас учить.

Первый атомный урок был Чернобыль. Даже в Библии есть предупреждение о Чернобыле…
Но его объяснили тоталитаризмом. Несовершенством советских атомных реакторов, технологической отсталостью, безалаберностью и воровством русских. Сам атомный миф не пострадал. Шок прошёл быстро. Радиация не убивает мгновенно, а когда у человека рак через пять лет — это никого не касается. Но есть статистика, собранная независимыми русскими экологами, о которой молчат, — после Чернобыля умерло 1,5 миллиона человек.
И вот второй атомный урок…
Авария не на одном, а на одиннадцати японских атомных реакторах. Фукусиму, как и Чернобыль, сегодня знает весь мир. Она стала в ряд с Хиросимой и Нагасаки. Военный и мирный атом оказались сообщниками, они одинаковые убийцы. Третья по мощи экономика мира оказалась бессильна перед “мирным атомом”. Перед взбунтовавшейся стихией. За считанные часы — да какие часы — минуты! — цунами уносило в океан целые города. После прогресса оставался только мусор прогресса. Кладбище миражей прогресса. А так называемая первоклассная защита атомных реакторов оказалась всего лишь детской одежонкой для землетрясения в 9 баллов. Детскими ползунками.
Значит, дело не в социальном строе — коммунизм или капитализм, а в отношениях между человеком и технологиями, которыми он обладает. Звучит непривычно: чем выше технологии, тем чудовищнее катастрофы — но это сегодня так. Жителям Гаити, Чили и Новой Зеландии повезло, что у них нет “прирученного” атома.

Несколько лет назад я была на японской атомной станции “Томари” на острове Хоккайдо. Сначала увидела её утром из окна гостиницы — как будто на берегу океана приземлился неземной летающий объект, настолько совершенны были её формы. И белый цвет, как у крыльев чаек.
Люди, работающие на “Томари”, чувствовали себя демиургами. Властелинами. Спросили меня о Чернобыле. Слушали и сочувственно улыбались. Говорили, что у них, мол, такое невозможно. На их станцию может упасть самолет, она способна выдержать самое большое землетрясение — 8 баллов. А на этот раз впервые в японской истории было 9 баллов. Современный человек не хочет признаться в ограниченности своих возможностей.
И во Франции я слышала: “Наши станции абсолютно надёжны”. Повторяли мне это и в Америке. И в Швейцарии. А русский академик Александров, отец  советской атомной энергетики, писал, что советские реакторы безопасны, как самовар. Их можно строить на Красной площади. Возле Кремля.

Вспоминаю свои первые поездки в чернобыльскую зону: в небе кружили десятки вертолётов, по дорогам гремела военная техника, шли даже танки. Солдаты ехали с автоматами. В кого они должны были стрелять? В физику? Возле кипящего реактора учёные долгое время ходили в обыкновенных костюмах. Без масок. В Чернобыле люди ещё не мыслили на уровне Чернобыля. Они вели себя так, как вели бы себя в войну.
На моих глазах дочернобыльский человек превращался в чернобыльского.
Вокруг был новый мир. И новый враг. У смерти появилось много незнакомых лиц. Она была не видна, её нельзя было потрогать, и она не имела запаха. Не было даже слов, чтобы рассказать, как люди стали бояться воды, земли, цветов, деревьев. Потому что с человеком никогда этого ещё не было. Всё как будто знакомое — тот же цвет, форма, запах — и всё может убить. Знакомый незнакомый мир. У километров заряженной земли срезали верхний заряженный слой и хоронили в бетонных контейнерах. Землю хоронили в земле. Хоронили дома, машины… Мыли дороги, дрова…
А в штабе по ликвидации аварии на утренних планёрках буднично обсуждалось: “Это будет стоить десять человеческих жизней…”, “А на это уйдет двадцать…”. И такие люди находились. Добровольцы. Кто после этого скажет, что атомная энергия самая дешёвая?

На сегодняшний день в мире работает 440 атомных реакторов, почти в 30 странах. В США — 103, во Франции — 59, в Японии — 55, в России — 31. Достаточное количество, чтобы наступил конец света. Двадцать процентов всех атомных станций стоит в сейсмически опасных зонах. В Беларуси, больше всех пострадавшей от чернобыльской аварии, начинается строительство атомной станции на том месте, где сто лет назад было землетрясение в 7 баллов. До сих пор о нём напоминают многометровые рвы. Строительство белорусской АЭС — стресс для нации, у которой никто ни о чём не спросил. Строить станцию будет Россия. При подписании контракта Путин заявил, что они построят атомную станцию, которая будет надёжнее японских.
Россия купается в нефтедолларах и запроектировала выпустить в Мировой океан десятки “маленьких Чернобылей” — плавающих атомных станций. Строятся они для продажи в Индонезию, во Вьетнам.

Есть что-то мистическое в том, что в день японской катастрофы главным событием американского рынка стало начало продаж новой версии iPаd, вызвавший буквально истерику среди поклонников компании Apple. Сегодня человек ждет от высоких технологий только удобства и комфорта. И рынок вкладывает деньги только в то, что дает немедленную отдачу. Наше “потребление” бесконечно растёт, и именно это и называется прогрессом. Совершенствуются орудия убийства — и это тоже называется прогрессом.
Спросите у чернобыльцев, умирающих от последствия радиации, спросите у чудом уцелевших японцев в нынешней катастрофе, у родственников погибших — какие у них потребности и как они представляют прогресс? Что они выберут: новый мобильник и автомобиль или жизнь?
Казалось бы, после Хиросимы и Нагасаки, после Чернобыля цивилизация должна выбрать другой путь развития — безъядерный. Из атомной эпохи надо выходить. Искать другие пути. А пока мы живём с чернобыльским страхом: земля и дома без человека, поля снова становятся лесами, а в человеческих домах  живут звери. Сотни мёртвых электрических проводов и сотни километров дорог в никуда.
Я писала о прошлом, а оно оказалось будущим.