Ради тебя

Ради тебя

09 сентября 2011, 07:00
763
Сашка тёрла ручонками заплаканные глазки, размазывала слёзы по щекам. - Ты моя мама! Моя! Моя! – рыдала малышка, едва выговаривая слова. – Гадкая Шурка сказала, что ты меня больше не любишь. Что теперь будешь только о ней заботиться. А меня вы с дядей Толей отдадите в детский дом! - Ну что ты, милая, успокойся, - Наташа хотела обнять дочку, но девочка вырвалась, сжалась в комочек и продолжала горестно плакать. - Что тут у вас происходит? – в открытую дверь заглянул Анатолий. - Всё в порядке, - выдавила Наташа, сама чуть не плача. – Сейчас мы поговорим и во всём разберёмся. Да, дорогая? - Ну-ну, - насмешливо кинул мужчина и, насвистывая под нос, ушёл заниматься своими делами…

Наташа росла в многодетной семье. У отца с матерью, помимо неё, было ещё четверо детей. Жили небогато. Да и откуда было взяться тому богатству? Отец работал простым монтёром на железной дороге, мать — домохозяйка. Чтобы хоть как-то прокормиться, держали корову, свиней. Мать разрывалась между хозяйством и детьми. А поскольку Наташа была старшей дочерью, то и ей пришлось осваивать эту школу выживания. Иногда даже запрещали идти в школу, потому что надо было пасти корову. Или сидеть с младшими братьями и сёстрами… Все вечера после уроков были также заняты. Готовка, стирка, глажка – каждый день главную мамину помощницу ждала масса дел. Наташа слушалась родителей и считала, что так и должно быть. Вот только порой ей очень хотелось, чтобы мама обняла её, приласкала. Девочка видела, как вся мамина любовь распределяется между младшими детьми. А сама она была словно чужая в семье. Мать только и делала, что давала задания, а отец и вовсе, казалось, не замечал её…

Всё стало ясно, когда Наташе исполнилось четырнадцать. Она переходила в девятый класс. И, как всегда, в конце лета, ближе к учебному году, в семье встал вопрос о том, что надо собирать детей в школу. Денег, как обычно, катастрофически не хватало.

— Походят в том, что есть, — отца мало тревожили такие мелочи, как одежда детям. – В прошлом году ведь покупали всё новое. Пусть старшие пересмотрят свои шмотки, что маленькое, отдадут меньшим…

— Младших ещё хоть как-то оденем, — вздохнула мать. – А вот Наташе надо хоть юбку с кофтой купить. Взрослая ведь совсем стала. А в тряпье ходит…

— Что?! Наташе?! – голос отца стал тонким и визгливым. – Я целыми днями спину гну, чтобы своих детей прокормить! Пускай кто сделал, тот и обновы покупает! Скажи спасибо, что живёт в моём доме, ест с моего стола!

— Замолчи! – мать также сорвалась на крик. – Совести у тебя нет! Да на Наташе дом держится! Разве успевала бы я всё делать! Значит, как работу делать, ты её своим ребёнком считаешь. А как одеть да обуть, прошлое вспомнил!

— Никогда я её своей не считал и считать не буду! – гаркнул отец. — А не нравится – убирайся вон вместе со своей…

Последовал поток брани, мать заплакала. Наташа в соседней комнате качала младшего братишку. Конечно же, она всё слышала. И всё поняла. Так вот, оказывается, что получается! Отец женился на матери, когда она уже появилась на свет. Потому всю жизнь и попрекал. А сегодня вот – высказал всё…

Когда малыш уснул, девочка пошла к матери.

— Не переживай, мама, — сказала прямо. – Не надо мне ничего покупать. Валька, подружка, говорила, что отдаст мне кое-что из своей одежды. Мне бы только ещё годик как-нибудь протянуть. А потом, после девяти классов, пойду учиться. Не буду обузой…

— Да какая ж ты обуза, доченька? – мать, рыдая, бросилась к ней, обняла. – Не говори так, золотая моя! Только вот доля у нас с тобой несчастливая…

Наташа стояла, боясь пошевелиться. Она и не помнила уже, когда мама обнимала её в последний раз.

— Ничего, мама, ничего… — тихонько шептала. – Я тебе помогу… Дети вырастут… Ты у меня ведь ещё совсем молодая… Такая красивая… Всё будет хорошо… Всё впереди…

— У тебя впереди, доченька, — всхлипнула мать. – А у меня… Впрочем, какая разница…

После того разговора Наташа на всё посмотрела совсем другими глазами. Она не перестала помогать матери, нет. А вот в отношениях с отцом изменилось многое. Наташа просто перестала его замечать. На все его попытки заговорить с ней просто отмалчивалась. Просьбы игнорировала.

— Ты посмотри, что вытворяет, паразитка! – жаловался матери отчим. – Я для неё – пустое место!

— За что боролся, на то и напоролся, — мудро ответила мать. – А ты чего ждал? Благодарности? Так её ведь заслужить надо…

На самом же деле Наташа не ждала от отчима ни любви, ни благодарности. Она просто мечтала о том дне, когда сможет покинуть этот дом… Братишек и сестрёнок жалела. Однако понимала также, что им повезло больше, чем ей. Их, по крайней мере, никто не упрекнёт куском хлеба… Думая же о собственном будущем, Наташа твёрдо решила, что у неё будет один ребёнок. Девочка. Она окружит её заботой и любовью. И её малышка никогда не почувствует, как она сама, недостатка любви…

Как и планировала, после окончания девяти классов поступила в медучилище. За годы учёбы у девушки, казалось, выросли крылья. Ей больше никто не указывал, что делать, она сама распоряжалась свободным временем. И хоть денег по-прежнему постоянно не хватало (Наташа жила только на стипендию, помощи от родителей ждать не приходилось), но разве это могло омрачить чувство полной свободы!

Жила Наташа в общежитии. Среди девчонок слыла лучшей хозяйкой. Для девушки не было проблемой ни борщ сварить, ни торт испечь. Часто подружки обращалась к ней за помощью. Наташа никому не отказывала, помогала и советом, и делом.

— Слушай, Наталья, — как-то в дверь общежитской комнаты постучался Владимир Николаевич, заведующий общежитием. – Я к тебе по делу. Ты, говорят, готовишь хорошо. А ко мне завтра родители приезжают, угостить надо. А сам я, понимаешь… В кулинарии слабоват…

Наташа растерялась. Владимир Николаевич, молодой и неженатый, нравился, пожалуй, чуть ли не каждой девчонке в общежитии. Она не была исключением. А тут – такое предложение…

— Да ты не пугайся, — рассмеялся Владимир Николаевич, заметив её растерянность. – Продукты все уже куплены. Хоть посоветуй мне, что приготовить…

— Л-ладно… Х-хорошо, — от неожиданности Наташа даже начала заикаться. – Так несите всё к нам на кухню.

— Что? – захохотал Владимир Николаевич. – Зачем нести-то? У меня ведь тоже кухня есть. Причём, персональная. Там и будем кашеварить!

— У вас? – щёки девушки зарделись.

— А что в этом такого? – улыбался гость. – Ну что, договорились?

— Хорошо, — наконец согласилась Наташа. – Когда к вам подойти?

— Часов в восемь, тебя устроит?

— Ага, — кивнула девушка. – Приду.

Целый день она не находила себе места. Из-за растерянности схлопотала двойку по педиатрии, хоть накануне хорошо подготовилась к занятиям. На практике в больнице не смогла поставить капельницу больному, чем вызвала недоумение однокурсниц и преподавателя. В довершение ко всему, потеряла где-то конспект по анатомии…

— Наташа, может, тебе сегодня нездоровится? – наперебой спрашивали девчата из группы. – Случилось что-то?

— Всё хорошо, не волнуйтесь, — девушка не стала выдавать причину своего состояния. – Немного голова болит. Скоро пройдёт…

На самом же деле у неё бешено колотилось сердце, ноги становились ватными, щёки то горели огнём, то становились холодными, как лёд. Почему Владимир Николаевич именно её попросил? Неужто и вправду она в общежитии – лучшая повариха? А может… Может, она ему нравится? Нет-нет, этого не может быть. Он такой, такой… Куда ей до него…

В двадцать ноль-ноль она стояла у двери заведующего общежитием. Несмело постучалась — дверь тут же распахнулась.
— Проходи, проходи, Наташенька, — Владимир Николаевич, облачённый в кухонный фартук, был явно рад её приходу. — Проходи и чувствуй себя как дома. Что ты будешь — чай, кофе?
— Так я же помогать пришла, — покраснела Наташа. — А не в гости…
— Ну, одно другому не мешает, — улыбнулся заведующий. — Хватит стесняться. Давай, присаживайся за стол. Я чайник поставлю…
Наташа наблюдала за действиями молодого мужчины, и сердце переполняло счастье. «Всегда бы так… С ним…» — думала она. А хозяин тем временем поставил на стол чашки, достал из холодильника пирожные.
— Угощайся, Наташенька! — Владимир Николаевич смотрел на неё так ласково, с такой нежностью, что девушка снова покраснела. Однако мужчина сделал вид, что не замечает её смущения.
— И давай договоримся, — весело подмигнул он. — Зови меня просто Володей. Никаких больше Николаевичей, хорошо? И на ты. А то чувствую себя старым дедом…
— Какой же вы дед? — Наташа рассмеялась. — Всего на восемь лет старше меня…
— А ты уже и посчитала? — заулыбался Владимир. — Значит, моя персона тебе вовсе не безразлична?
— Нет, что вы… — Наташа растерялась окончательно. — Не подумайте ничего такого… Вы мне вовсе не нравитесь, нет… Точнее, нравитесь, но не так… А просто…
Девушка окончательно запуталась. Ей хотелось сбежать прочь из этой комнаты, подальше от своего позора. Вот влипла так влипла! Что он о ней теперь подумает? Дурочка какая-то, да и только! «Нравитесь — не нравитесь…»
Однако на лице Владимира не было и тени насмешки. Он стал серьёзным, смотрел ей прямо в глаза.
— Наташенька, ты прости меня, но я наврал насчёт родителей. Никто ко мне завтра не приезжает… Просто не придумал другого повода пригласить тебя на свидание. Понимаешь, ты мне давно нравишься. Хотел бы познакомиться поближе… Если ты не против, конечно.
— Вы… Ты… Хотите… Хочешь со мной встречаться? — едва выдавила девушка.
— Совершенно верно! — кивнул Владимир. — И, если я тебя устрою, готов предложить руку и сердце!
— Так сразу? — удивлению Наташи не было предела. — Но ведь вы меня совсем не знаете!
— Знаю, солнышко… Знаю, моя хорошая… — Владимир пересел поближе к ней, обнял за плечи. — Я же вижу, что ты просто замечательная…
Наташа впервые слышала такие слова в свой адрес. Она просто таяла в объятиях Владимира. А он тем временем коснулся губами щеки, погладил по волосам, провёл рукою по спине…  Движения становились всё смелее, губы всё настойчивей. А Наташа и не думала останавливать мужчину. Сейчас она была готова на всё, лишь бы подольше ощущать себя любимой, нужной и счастливой.
Ночевать она осталась в комнате Владимира…

Это была настоящая любовь. Наташа летала как на крыльях. Она не замечала ни завистливых взглядов подружек, ни любопытства преподавателей. Успеваемость в училище повысилась. Теперь, помимо занятий, Наташа успевала посещать тренажёрный зал вместе с Володей, ходили на дискотеки, в рестораны. Девушка переселилась к любимому. И его комната превратилась в настоящее уютное гнёздышко — каждый уголок дышал теплом и любовью.
То, что их отношения пока официально не были зарегистрированы, Наташу не смущало. Сказал Володя – женится, значит, женится! Не тот он человек, чтобы обманывать девушку! Тем более что… Наташа подозревала, что она забеременела. Володе пока ничего не говорила, выжидала время. «Как он обрадуется, когда узнает!» — предвкушала девушка.
И вот момент откровения наступил. Наташа вернулась из женской консультации. Её предположения по поводу беременности подтвердились.
— Срок — шесть недель, — сказала врач-гинеколог. — Будете рожать?
— Конечно! — у Наташи был лишь один ответ на этот вопрос. — Вы не представляете, как я люблю этого ребёнка!
— Вот и замечательно, — улыбнулась врач. — Приятно, когда девушки осознанно подходят к материнству…
Володя был дома.
— Привет! — улыбнулся Наташе, встречая её у двери. — Ты сегодня рано. Отменили практику?
— Нет, не отменили, — девушка загадочно прищурила глаза. — И вообще, я сегодня не была на занятиях.
— А где же ты была? — удивился Володя.
— Милый, нам надо серьёзно поговорить, — Наташа прижалась к любимому. — Мне необходимо тебе кое-что рассказать.
— Наташенька, мне тоже надо сказать тебе одну вещь. Всё не решался, но ладно. Раз уж ты начала…
— Что-то случилось? – испугалась Наташа. — Что?
— В принципе, ничего не случилось, — замялся Владимир. — Точнее, случилось давно… Ты присядь, пожалуйста. И прошу, не обижайся на меня.
— Обижаться? Но за что? — Наташа чувствовала, что её ждут новости не из приятных. И это в тот день, когда она хотела сообщить ему о ребёнке!
Наконец Володя собрался с духом.
— Наташа, понимаешь… Я был женат. Точнее, не был. Я женат. Мы не были в разводе. Однажды повздорили, и жена ушла от меня. Мне было горько, больно, ведь я очень любил её. Но потихоньку время залечило рану… Я встретил тебя, надеялся всё начать заново… Малышка, мне было очень хорошо с тобой, поверь… Но… Несколько дней назад жена звонила мне. Она хочет вернуться. Я сказал, что подумаю. Думал, терзался… И понял, что до сих пор люблю её…
— Что? — глазами, полными слёз, Наташа смотрела на мужчину, который буквально вчера клялся ей в любви и вечной верности. — Значит, я для тебя была лишь развлечением? Меня ты не любил?
— Любил, солнышко, любил, — Володя попробовал обнять её, но Наташа резко отшатнулась в сторону. — Мне было так хорошо с тобой…
— Что ж, всё ясно, — Наташа достала свою старенькую дорожную сумку и принялась складывать в неё немногочисленные вещи. — Она приедет сюда?
— Да, — Володя, как тень, следовал за ней. — Ты только не обижайся, слышишь? Ты же всё понимаешь…
— Конечно, понимаю, — сквозь слёзы Наташа едва могла говорить. — Понимаю, что была полной идиоткой… Кстати, у вас дети есть?
— Да, сыну скоро три года, — гордо ответил Владимир. — Честно говоря, я и с женой хочу снова сойтись, по большей части, из-за него. Ведь сыну нужен отец…
— Нужен, — согласилась Наташа. И бросилась к двери. Не прощаясь, выскочила в коридор.
— А что ты мне хотела рассказать? — догнал её голос Владимира. — Наташа, что у тебя за новости?
Наташа, не оглядываясь и не отвечая, ещё быстрее пошла прочь. Она ещё не верила в то, что произошло. Казалось, Володя сейчас догонит её, обнимет, скажет, что это был дурацкий розыгрыш, проверка на чувства — что угодно. Однако она пришла в бывший свой блок, присела на узенькую общежитскую кровать. Никто не искал её, не бежал следом. Наташа дала волю слезам…

До получения диплома оставалось полгода. Все эти полгода Наташа жила словно в аду. Она то и дело встречала Владимира Николаевича вместе с его женой и сыном. Жена была красива, ухожена. Сравнивая себя с ней, Наташа ещё больше убеждалась в том, что была просто игрушкой для заведующего общежитием. Кто она? Провинциальная простушка без гроша за душой… На таких женятся только те, кто и сам не имеет ни кола ни двора…
Беременность теперь стала обузой. Нет, Наташа не перестала хотеть ребёнка. Просто постоянная тошнота, головокружение мешали заниматься. К тому же, стало всё труднее скрывать округлившийся животик…
Впрочем, никто не досаждал ей расспросами. Все всё прекрасно понимали и жалели бедную девушку. От этого молчания становилось ещё больней…

Продолжение следует