Журавль в небе, жар-птица в руке
09 ноября 2011, 12:21

Журавль в небе, жар-птица в руке

Осень… Унылая и скучная пора. В этом году она пришла слишком рано: позолотила деревья, принесла холодные ночи, короткие ненастные дни. А вместе с тем поторопила к отлёту птиц, а сельчан - побыстрее убрать с полей урожай…
Поделиться

Алевтина Андреевна устало вздохнула, посмотрела на часы. Ещё часик — и домой… Урожай на картошку нынче выдался хороший. Целый день трудится одна, сама накопала целых 12 мешков! Вот и соседи уезжали с участков с полными телегами второго хлеба. И ей надо бы кого-то попросить, чтобы и её урожай захватили. Теперь время трудное — поживиться за чужой счёт многие норовят. Недавно у пожилой учительницы Полины Матвеевны украли с поля двадцать мешков картошки. Транспорт не нашли, вывезти не успели, так и оставили собранный урожай ночевать в поле, слегка прикрыв соломой. А утром, когда картошки на поле не оказалось, у хозяйки случился сердечный приступ…

Андреевна немного завидовала соседям: они трудились всей семьёй от мала до велика. Она же всю жизнь одна. Когда её Катюша была маленькой, берегла, никогда не брала на поле. Дочь — хиленькая, худенькая. Что с неё возьмёшь? Какой с неё помощник? Пока мама работала, Катюша смотрела мультики и сказки. Стала подрастать, опять же работать не заставляла. С тех пор так и повелось. А когда Катя выросла, открыто заявляла:

— Не девичье это дело — вёдра таскать да мешки ворочать.

Алевтина не обижалась, про себя лишь сравнивала Катю с мультяшным Антошкой, который ничего не хотел делать. Так и её Катюша. Едва мать устало приволакивала ноги, как тут же слышался голос дочери:

— Мамуль, а может, драников со шкварками? Что-то я проголодалась за этими учебниками. Из свежей картошки они такие вкусненькие получаются! Тем более, если готовишь ты…

Вот умела же подлизаться!

Катя была поздним и единственным ребёнком, может, потому Алевтина и баловала её, души в ней не чаяла. К тому же, растила дочь одна. Супруг умер, когда Катьке не было и семи лет. Павел работал лесничим. И однажды он не вернулся из леса. Его тело выловили неводом рыбаки в озере спустя месяц…

Алевтина привыкла всё делать сама. Если надо, бралась за косу и лопату. Она всё умела, любая мужская работа спорилась в её руках. Некоторые женщины, овдовев, сразу распродавали всю домашнюю живность или пускали под нож. Но Алевтина даже и не думала. Держала корову, телёнка, парочку свиней, с десяток кроликов, по столько же кур и гусей. И дояркой работала, и за домом успевала присмотреть, и на поле управиться. Давал же Бог силушку! Зато ни колбасы, ни мяса покупать не приходилось. И дорогую шубку дочери купила, и золотую цепочку с серьгами, и свадьбу справила — ни копеечки не одолжила…

— Андреевна, твою картошку захватить? — голос соседа отвлёк от мыслей.

Фёдор всегда был внимательным к ней. Вот и на этот раз на своём тракторе мимо не проехал. Хоть и было далеко за шестьдесят, ловко, по-мальчишечьи выпрыгнул из кабины, легко, один за другим, стал забрасывать в кузов мешки.

Федя — школьный друг мужа. Когда Алевтина овдовела, первым протянул руку помощи, а спустя время признался в любви, позвал замуж. И Алевтина готова была на этот шаг, ведь в деревне трудно одной. К тому же, Фёдор — мужик хороший, непьющий, холостой. Но, узнав об этом, дочка недовольно надула щёчки.

— Не надо нам никакого папы! — категорично заявила она. — Если он придёт сюда, убегу из дома!

А чуть позже, ласково обняв за шею, Катя уговаривала маму:

— Мамулечка! Я так тебя люблю! Ну зачем нам этот дядя Федя? Нам так хорошо вдвоём!

Ну что ты с ней будешь делать?

С тех пор прошло двадцать лет. За эти годы Фёдор несколько раз приводил в дом женщин, но спустя время они его бросали. Соседи по улице смеялись. Только Алевтина сочувствовала, плакала. Она одна знала, что дело было не в его плохом характере. На самом деле Фёдор и кошки не обидит. Просто он очень любил Алевтину. Какая женщина выдержит, если с самого утра Федя уже у соседки. Он даже калитку смастерил напрямую через забор, чтобы по улице не обходить. Андреевна всё понимала, но прогнать не могла. Ведь Фёдор был для неё настоящим покровителем, с ним всегда советовалась, без него не принимала решений. Соседи шептались, сплетничали. Ну и пусть! Им за счастье языки почесать. Откуда им знать, что на самом деле их отношения никогда не выходили за рамки дозволенного…

Когда выдала замуж дочь, каждый день ждала, что Фёдор вновь предложит сойтись. Но годы шли, а она по-прежнему коротала свои дни в одиночестве. Как-то намекнула сама, но в ответ сосед разочарованно произнёс:

— Молодость ушла. Тогда мне было сорок с хвостиком, тебе — тридцать восемь. Кровь в жилах кипела, ты могла ещё нарожать мне детей… А теперь — пенсионеры…

Алевтина поняла, что Федя никогда не простит ей того, что пошла тогда на поводу у малолетней дочери. Только она знает, как страдал Фёдор после того, как отказалась стать его женой. Алевтину тоже терзали сомнения: правильно ли она поступила? Не придётся ли пожалеть? Федя не выходил из дома несколько дней, а потом пришёл как ни в чём не бывало, предложил свою помощь натаскать воды и дров. В глаза не смотрел, как будто чувствовал за собой вину. И снова всё пошло своим чередом, словно и не было ничего…

…- А что одна-то всё маешься? — сосед грузил мешки, между делом не забывал поинтересоваться.

Андреевна нехотя отмахнулась.

— Дочь работает, да и некогда ей. Миланка ещё маленькая — то в садик, то из садика…

— А как же зять? — снова спросил Фёдор.

— А что зять? — развела руками Алевтина. — Зять любит взять. Николай помогает своей маме…

Фёдор как-то разочарованно вздохнул. Он всегда жалел Алевтину. И когда болела, кроме него никто дверь в дом не открывал. Шагу не давал сделать: и печь затопит и за скотиной присмотрит…

— Ничего, как-нибудь управлюсь! — поддержала себя Алевтина. — Тем более с таким помощником, как ты!

Фёдор улыбнулся краешком губ. Когда последний двенадцатый мешок был уложен в кузов трактора, вежливо открыл кабину.

— Садись, подвезу. Идти-то о-го-го сколько…

Андреевна и не думала отказываться. Устала, ноги гудели, а дома ещё и скотина не кормленая.

Фёдор домчал с ветерком, по-хозяйски выгрузил мешки под навес. Слышно было, как в сарае пищали поросята, а по двору ходила недоеная корова…

Алевтина устало вздохнула: хоть разорвись!

— Да, уж! — не выдержал Фёдор. — И зачем тебе одной столько?

Хозяйка пожала плечами:

— Знаешь, как одиночество давит на человека? А тут приходишь домой и сразу чувствуешь, что кому-то очень нужна…

Фёдор несколько минут молчал. Потом вздохнул, как обычно, и добавил:

— Замуж тебе надо, тогда и скучать не придётся, — его голос звучал как-то заманчиво.

Алевтина опустила глаза. Все эти годы она ждала только одного его слова, хотя бы намёка. И сейчас, позови замуж, пошла бы. Но сосед упорно продолжал отмалчиваться…

— А что? — задорно подхватила Алевтина. — Любви все возрасты покорны! Только жениха бы толкового сыскать!

— Может, я подойду? — несмело промямлил Фёдор.

Женщина весело подмигнула.

— Приходи свататься…

Пока Алевтина кормила свиней и кур, Фёдор успел выдоить корову. Женщина, порой, удивлялась его способностям. Не было в жизни ничего такого, чего бы он ни умел. Вспомнила, как однажды, когда она болела, принёс ей целую тарелку вареников с черникой. А какое вкусное вишнёвое варенье у него получается!

На следующий день Алевтина слегла с гипертонией. Фёдор сам вызвал скорую.

— Вам бы в больнице полежать, да курс лечения пройти, — сказал молоденький фельдшер.

Андреевна попыталась было что-то возразить, но Фёдор остановил жестом руки.

— Езжай, лечись. За дом и хозяйство не волнуйся. Я присмотрю…

Две недели Алевтина провела в сельской больнице. Если бы не Фёдор, она, наверное, не выкарабкалась бы. Помогал, старался изо всех сил, даже находил время навещать её в больнице. После выписки сердце не могло нарадоваться: дом протоплен, прибран…

И снова всё пошло своим чередом. Но однажды приехала дочь с внучкой…

Алевтина была рада гостям. Внучку давно не видела. Но сердце, почему-то подсказывало, что Катя приехала не просто так. Жила в Гомеле, обычно появлялась к Рождеству, за свежиной, когда мама колола кабанчика.

Через час-другой дочка завела разговор о трудностях семейной жизни, недостатке денег, о том, как ей надоело ютиться в малосемейке.

— Нам предложили хороший вариант получения трёхкомнатной квартиры, — вкрадчиво подходила к теме разговора Катерина. — Дом в центре города уже заканчивают строить, квартиры в нём двухуровневые, компактные. Красота, уют!

Катя хоть и выросла в деревне, постоянно стремилась к роскоши. «И в кого она такая?» — про себя подумала Алевтина.

— Чтобы квартира досталась нам по праву надо приписать кого-нибудь из родственников, — продолжала дочка. — Вот мы с Николаем и подумали, что ты согласишься переехать к нам, в город. Дом и хозяйство продадим, а на вырученные деньги купим новую мебель…

В голове зашумело. Дочь снова всё решила за неё. У женщины перехватило дыхание, сердце больно сжалось. Заметив, что мама побледнела, Катя заговорила ласково, как тогда, в детстве.

— Мамулечка, родная моя! Мы же ради тебя стараемся, что бы ты свою старость легко прожила. Сколько ж можно тянуть на себе всё это?

— Ты забыла сказать, что и твою семью я тоже тяну на себе, — Алевтина решила не молчать. — Каждый год кабана почти целиком тебе отдавала. Себе оставляла только третью часть, мне-то много не надо. И картошечку, которую из года в год сама копаю, половину урожая тебе отдаю. А ещё за вырученные деньги от продажи телёнка вы купили мотоцикл. А потом твоему мужу не хватало несколько миллионов на покупку машины — и снова выручило моё хозяйство. Если же я буду сидеть у вас на шее, кто тогда поможет? Ни о каком переезде речи быть не может. Мне ли в шестьдесят лет привыкать к городской жизни?

К тому же, Алевтина много наслышалась. Совсем недавно вся деревня гудела о том, как пожилую сельчанку Веру Прокофьевну к себе забрали дети, а спустя три месяца оформили в дом престарелых. И соседка по улице Валентина тоже вернулась обратно из города, куда увёз её сын. Благо, дом ещё не успели продать…

— Не смогу я! Вы же потом сами каяться будете, моей смерти ждать. Или я не права? — Алевтина впервые дала отпор дочери.

Катерина покраснела.

— Но мы продумали и этот вариант, — глотая обиду, промямлила дочка. — У нас за городом есть хороший дачный домик. Если захочешь, некоторое время сможешь там пожить, отдохнуть от нас…

Алевтина только ласково прижала к себе дочь.

— Ничегошеньки ты в жизни не понимаешь! Какой город, какая дача? Ведь всё чужое, не родное. А здесь — и журавль в небе, и жар-птица в руке. Да я и дня не проживу без всего этого.

Алевтина Андреевна вздохнула и через минуту добавила:

— А с вас вполне и двухкомнатной квартиры хватит. Купить мебель я помогу. Корову продам. Я с ней едва управляюсь. Хорошо, что Фёдор помогает. И что бы я без него делала?

В сенцах дома послышались шаги. Дверь отворилась, на пороге показался сосед. Тут же выложил на стол конфеты, бутылку недорогого вина и домашний пирог с вишней. Фёдор не переставал удивлять Алевтину. И когда только успел?

Хозяйка всплеснула руками, а Фёдор смущённо опустил голову и тихо произнёс:

— Я свататься пришёл…

Сумерки надвигались быстро. Скоро за окном совсем стемнело. Только осень кружила и шуршала по двору сухими листьями.