Свет в окне

Свет в окне

16 декабря 2011, 08:00
1422
Широкая автодорога убегает вперёд. В утренних сумерках едва забрезжил рассвет. Поля и верхушки леса засеребрили лучи сонного осеннего солнца. Издалека мы разглядели очертания нашего любимого города…

Четверть века у нас с мужем на двоих две родины — моя деревенька и его Пинск. Здесь прошли наши лучшие годы, здесь нашли друг друга. Живём в Микашевичах, а в Пинске бываем от случая к случаю. К огромному сожалению, на малой родине уже никто нас не ждёт… Родители мои и мужа давно умерли. Не скрою, что часто хочется побывать в стенах родного дома, ощутить прилив тепла, как когда-то в детстве. Но когда подходишь к калитке и всматриваешься в пустые окна, внутри будто режут по-живому. Становится не по себе, одолевает тоска…

На этот раз, на праздник Покрова Пресвятой Богородицы, решили навестить могилы родителей. Яркие искусственные букеты, минутное прикосновение к памятникам — вот и всё, что можно сделать для них в дань памяти.

В какой-то момент неожиданно накатила волна воспоминаний. Мы просто не смогли удержаться от экскурсии по памятным местам и улицам. Уже на обратном пути свернули на рынок. Покупатели толкались, сновали вдоль киосков и палаток. И вдруг меня кто-то окликнул. Женщин с похожим именем достаточно много. Не думаю, что в этом городе меня кто-то ещё помнит, но всё же оглянулась в надежде: а вдруг и вправду меня? Передо мной стояла монахиня — в чёрном длинном одеянии. В руках женщина держала небольшой стеклянный ящичек с крестиком и надписью «Для пожертвований на строительство храма».

— Галка? — повторила монахиня уже вопросительно.

В ответ киваю головой, но в недоумении пожимаю плечами.

— Наверное, Вы ошиблись, — отвечаю.

— Не узнаёшь? — женщина подошла поближе. — Это же я, Наташа. Лалетина…

Через несколько минут мы сидели за столиком рыночной кафешки, пили чай с пирожками и вспоминали студенческие годы. Я смотрела на неё и удивлялась: как спустя 25 лет Наталья узнала меня? Хотя она и раньше отличалась хорошей памятью на лица и фамилии. Наташа узнала меня из тысячи… Признаться, подумала, что, наверно, я бы никого из бывших друзей, попадись они мне в толпе, не узнала бы.

Пока Наташа рассказывала о себе, я то и дело всматривалась в её лицо, искала знакомые девичьи черты…

С Наташкой вместе учились. Тогда между учащимися нашего курса существовало некое разделение: городские девушки общались только с городскими, а мы — деревенские, тусовались между собой. Наташа по своей доброте ладила со всеми, хоть сама была коренной пинчанкой. Но на третьем курсе Наташка связалась с какой-то «залётной» компанией, стала курить, гулять. Если бы не куратор группы, выгнали бы за пропуски. Елена Михайловна вызвала родителей. После этого Наташин отец лично привозил дочку на занятия и встречал строго по расписанию у входа. Очень скоро Наташка подтянулась в учёбе. А потом была практика, защита дипломной работы, и наши пути разошлись…

Лицо Натальи слегка покрыто морщинами, бледные губы, без грима и косметики. Вспомнилось, как в юности никогда не приходила на занятия ненакрашенной. Непривычно было видеть её и в этом монашеском одеянии. Наталья тут же уловила мой взгляд, словно прочла мысли.

— На праздник Воздвижения Креста Господня исполнилось десять лет, как служу при Храме, — начала она, при этом её глаза заискрились радостью и светом.

О своей прошлой жизни Наташа рассказывала неохотно.

— Дважды побывала замужем. Первый брак распался через три года…

Первый муж был старше на 12 лет и очень ревнивый. Когда родился сын, засомневался в своём отцовстве. Пил, бросался с кулаками на жену и ребёнка. Тогда Наталья подала на развод, вернулась к родителям. А через два года снова вышла замуж. Как говорится, из огня да в полымя. Второй муж красивым был, внимательным и сынишку Наташкиного любил, как своего. Вместе мечтали о пополнении семьи. Но мечте не суждено было сбыться — три выкидыша и мертворождённый ребёнок. После полного обследования узнали, что у супругов несовместимость крови. Наташа плакала, горевала, а муж утешался на стороне. Вскоре собрал вещи и ушёл к другой.

Некоторое время Наташа тешила себя надеждой, что он вернётся. Готова была простить всё, ведь любила. И только когда увидела его с беременной девушкой в магазине (кажется, они выбирали коляску), поняла, что потеряла любовь навсегда. В сердце что-то перевернулось, надломилось…

Не находя ни в чём утешения, запила по-чёрному. Сын в то время жил у родителей, которые ничего не подозревали. Женщина и не заметила, как втянулась, ни дня не проходило без «лечения» душевной боли. Потом её выгнали с работы, а экс-супруг отсудил квартиру, которую они когда-то вместе покупали. Узнав обо всём, от неё отказались родители, лишили дочь родительских прав, сами оформили опекунство над внуком. Наташа жила, где и как придётся…

Однажды, изрядно отметив в компании какой-то большой церковный праздник, брела по тёмной улице. В голове шумело, на душе было плохо, жить не хотелось. Какая-то неведомая сила потянула её к мосту над Пиной. Когда от воды повеяло холодом, испугалась, мысленно взмолилась. Перед глазами резко прояснилось. Неожиданно её внимание в темноте привлёк свет в окне. Он как будто отрезвил её. Наташа устремилась к нему, как на крыльях. К счастью, дверь оказалась открытой. Она потянула огромную дубовую дверь на себя и… оказалась в храме. Душа ликовала, сердце пело, но ей почему-то хотелось рыдать. К ней подошла одна из монахинь и, взяв за руку, подвела к иконе Пресвятой Богородицы.

— Помолись ей, и тебе станет легче, — сказала женщина.

Молилась, как умела. С тех пор в этом храме она и нашла свою пристань.

Наталья закончила свой рассказ и облегчённо вздохнула: как будто камень с души сбросила.

— А как же личная жизнь? Любовь? — не удержалась я.

В ответ собеседница улыбнулась.

— Главное, чтобы на душе было спокойно, — ответила бывшая однокурсница. — И перед Богом не стыдно за свои поступки. Налюбилась я уже, хватит.

— А сын? — не отставала я.

— Серёжка женился, дочка недавно родилась. Так что бабушка я теперь…

Долго засиживаться не было времени ни у неё, ни у нас. Взглянув на свой полупустой ящичек, собеседница с сожалением произнесла:

— Сегодня люди скупые попадаются. В иные дни по полмиллиона собирала. А теперь лишь пару тысяч да мелочь.

— Ничего! Ещё не вечер! — решила поддержать бывшую подругу, и для стимула опустила в её ящик десятитысячную купюру.

Пройдясь по нескольким торговым рядам, мы встретились снова. Стеклянная коробочка едва вмещала денежные купюры.

— С твоей лёгкой руки! — весело подмигнула мне монахиня Наталья. — Даст Бог, свидимся!

Она лишь махнула рукой на прощание и быстро пошла дальше, не оборачиваясь. Через несколько минут вообще растворилась в толпе…

На обратном пути я всё время вспоминала Наташу и тот свет в окне. Не знаю, почему он меня так растревожил?