Когда ты рядом
26 апреля 2012, 13:45

Когда ты рядом

Григорий Александрович проснулся за пять минут до звонка будильника. Несмотря на преклонный возраст, не изменял своим старым привычкам. Помнится, когда ушёл на пенсию, всё также с вечера, ложась спать, накручивал часы. - Зачем будильник? - удивлялась жена. - Теперь никуда торопиться не надо... Он и сам не знал, для чего это делал. Попробовал однажды обойтись без привычного звонка, так весь день пошёл наперекосяк. Мало того, что ночью спал плохо, так ещё весь день болела голова и даже таблетки не помогали. Ложась спать, вновь накрутил будильник. И снова жизнь пошла размеренно и монотонно. Именно тогда Григорий понял, что привычки искоренить очень трудно…
Поделиться

Отключив звонок, старик тихонько заглянул в другую комнату, где спала супруга. В последнее время Надежда чувствовала себя всё хуже и хуже, к тому же мучил склероз. Если сам Григорий ещё держался хоть как-то, то на его глазах жена просто угасала. Увы, он ничего не мог поделать. Такова сила природы — годы брали своё. Надежда уже разменяла 85-й год, а он — на год старше жены. А в этом возрасте разговоры о смерти просто неизбежны…

— Только ты первым не умирай, — попросила однажды Надя. — Ведь я без тебя не проживу ни дня.

Григорий на этот счёт только пошутил:

— Это уже не от нас зависит, а как Боженька решит. И потом, мне ведь без тебя тоже не сладко придётся…

— Ты — сильный, — сказала супруга, — всё выдержишь…

 

На цыпочках Григорий прошёл на кухню. Время раннее, можно и похозяйничать у плиты. Хотя Надежда не любит, когда он вместо неё кухарит…

На кухонном столе лежала стопка исписанных тетрадей и чистые листы — так, на всякий случай, чтобы успеть за музой. Сколько себя помнит, сочиняет стихи. Много четверостиший посвятил жене, детям, внукам. А ещё до недавнего времени писал картины, иногда на бумаге делал кое-какие наброски. Некоторые работы подарил друзьям, детям. В доме осталось лишь несколько, напоминающих о родине — далёкой Сибири…

Если бы не сын, они бы никогда не решились на этот долгий и утомительный переезд в незнакомый белорусский городок в 72 года. Тогда Андрей приехал в отпуск погостить к родителям, стал нахваливать белорусские пейзажи, а увидев как загорелись глаза стариков, сразу заявил:

— Без вас никуда не уеду!

Срываясь с обжитого места, Григорий и Надежда думали, что нет ничего лучше, чем быть рядом с сыном и его семьёй — будет хоть кому стакан воды подать. Андрею пятьдесят лет, он мастер-инженер на одном из крупнейших предприятий, зарплата солидная, внуки взрослые, невестка — сама доброта… Но оказалось, что в таком возрасте привыкать к новому месту жительства очень трудно. Особенно тяжело давалась адаптация Надежде. Едва ли не каждый день она вспоминала своих друзей, соседей, которых там оставила, умоляла вернуться. Григорий понимал, жалел, но вернуться назад уже было не по карману, да и некуда. Перед отъездом всё распродали. Ничего теперь не поделать, решение принимали вместе.

Чтобы не быть сыну в тягость, купили квартиру. Из всех вариантов один оказался самый приемлемый, и по цене доступный — «двушка» на пятом этаже.

— Надо суставы разрабатывать, двигаться, вот и будет нам «спорт», — успокаивал скорее себя, чем жену, Григорий Александрович. — Что значит только спуститься за почтой и обратно!

Все трудности кое-как сносили, ведь главное, что сын рядом, что видят его и внучат. Но не прошло и несколько лет, как Андрей бросил родителей на чужбине. И не только их, но и свою жену с детьми. Старики никогда не вникали в семейную жизнь сына. Прожил в браке тридцать лет, уже и сам скоро дедушкой станет, а тут разводиться вздумал. Оказалось, Андрей нашёл себе женщину помоложе. С новой женой подался в агрогородок под Минск, где им дали дом с удобствами. Обустроился, обзавёлся хозяйством и больше стариков к себе не зовёт. Мать, конечно, осуждала сына. И в кого он такой? Ведь Надя с Григорием прожили рука об руку вместе 56 лет…

 

Пока варился бульон, Григорий решил полистать семейный фотоальбом. Он всегда лежал здесь под рукой — на холодильнике. С первой страницы на него смотрели, улыбаясь, светло-русый юноша и белокурая красавица с косой. Парочка стояла у раскидистой ивы, чуть поодаль друг от друга.

Надежда — его первая любовь. Познакомились в педагогическом институте. Григорий учился на физмате, Надежда — на филологическом. Она понравилась ему сразу, как только увидел…От счастья был на седьмом небе, когда она разрешала поцеловать в щёчку…

После окончания института Гришу отправили с молодёжным стройотрядом на БАМ. А ему так не хотелось расставаться со своей любовью! За несколько дней до отъезда заговорил с ней откровенно.

— Уезжаю надолго, но не хочу тебя терять. Давай поженимся!

Любимая в ответ посмотрела нам него удивлёнными глазами.

— С ума сошёл? Представляю, ты — за сотни километров, приезжаешь иногда навестить жену-студентку. Что это будет за семья? И потом, я дала маме слово, что, пока не окончу университет, никакого замужества.

Григорий не обиделся. Надя всегда рассуждала здраво и мудро. Действительно, к чему такая спешка? Всему своё время. Пока достаточно и того, что будут писать друг другу письма.

 

Тогдашняя молодёжь была закалённой к трудностям. Вот и Григорий вместе со всеми жил в вагончике, прямо на лесной делянке, где валили лес, а вечером, у костра, ел перловую кашу и пел комсомольские песни под гитару.

Надя не обманула, писала. Но спустя два месяца весточки от любимой стали приходить всё реже. Григорий не навязывался. В глубине души почувствовал, что огонь любви незаметно угасает. Возможно, Надя оказалась права. Всему виной огромные километры.

 

Через год Григория взяли методистом в районо. В симпатичного, сероглазого парня сразу влюбилась Людмила — бухгалтер того же отдела. Григорию тоже понравилась девушка. Они поженились, и казалось, счастью не будет конца….

Григорий очень любил Людмилу. Не мог нарадоваться, когда через год в их семье родилась дочурка Танюшка. А через полтора года на свет появилась Анюта. С малышками трудно было управляться, но Григорий изо всех сил старался помочь жене. Вставал ночью, когда плакали, стирал, гладил пелёнки…

Тот день Григорий запомнил на всю жизнь. Рабочий день подходил к концу. Ему осталось только заполнить кое-какие документы. Неожиданно в кабинет вбежала соседка.

— Быстрее беги домой, Людка умирает, — закричала она не своим голосом.

К нему не сразу дошёл смысл сказанных слов. Ведь утром, когда уходил на работу, жена была живой и здоровой. Что же могло случиться за время его отсутствия? Вбежав в дом, увидел испуганные лица детей, соседей. Людмила лежала на кровати смертельно бледная, едва дышала. Посмотрев на мужа измученными глазами, тяжело и с болью лишь выдохнула «Прости…» и её сердце перестало биться…

Как потом рассказала Григорию близкая подруга покойной жены, Люда снова забеременела. Рожать не хотела, ведь самой маленькой было только четыре месяца, да и старшенькой около двух лет. Аборты были тогда под запретом, вот Людмила и решила избавиться от плода самостоятельно, воспользовавшись снадобьем, купленным у знахарки…

 

Долгое время Гриша чувствовал себя виноватым в смерти Люды. Став вдовцов в 29-лет, он не находил себе покоя. Всё напоминало о любимой жене. Оставшись с двумя малышками на руках, ощутил себя беспомощным. Время шло, а девочкам так не хватало мамы…

Как-то искал документы в комоде, случайно наткнулся на фотографию первой возлюбленной. Здесь же, перевязанные тугой нитью, лежали её письма. Людмила всегда ревновала Григория к прошлому, поэтому он всегда прятал всё, что напоминало о Наде. Не удержался, снова перечитал. На душе сразу оттаяло, потеплело. Несколько дней порывался написать, но что-то останавливало. А вдруг замужем, вдруг — семья, дети? За девять лет, что они не виделись, много воды утекло…

Как бы ни мучили сомнения, письмо всё же было отправлено на старый адрес. В нём Григорий описал всю свою жизнь, боль. Рассказал обо всём, что произошло с ним за эти годы. Прошло более месяца, прежде чем Надя написала ему: «Жди меня. Еду!»

И она приехала к нему через сотни километров, бросив работу, чтобы сразу стать женой и мамой. Увидев её, девочки сразу потянулись к ней, стали называть мамой. Надя, как девчонка, играла с ними в куклы, заботливо укладывала спать, читала сказки. А когда выходила с ними гулять, незнакомые оборачивались:

— А дочурки-то все в маму!

Вот и Григорий часто сравнивал черты. Для него оставалось загадкой природы, что девочки, подрастая, всё больше становились похожими на Надю. Как будто она их родная мама…

Через два года Надя подарила ему сына. Между детьми жена никогда не воздвигала «барьеров», всех любила и жалела одинаково…

 

Перелистывая очередную страницу альбома, взгляд старика остановился на старой, чёрно-белой фотографии. Сами по себе на снимок скатились старческие слёзы. Это его дочурка — Анечка. Они сфотографировали её на День Победы. Глазки шестилетней малышки радостно светятся, на голове большой пышный бант, в руке — воздушный шарик. Такой она и осталась навсегда…

Как сейчас Григорий помнит, каким приподнятым у всех было настроение, когда они всей семьёй пришли на площадь, где проходила праздничная демонстрация. Радостные лица, цветы, воздушные шары, поздравления. А вечером Анюта схватилась от боли за живот. Сразу вызвали доктора. Обследовав, тот заверил родителей:

— Ничего страшного, лёгкое пищевое отравление. К утру пройдёт.

И выписал какие-то порошки. Но дочурке было хуже и хуже. К вечеру следующего дня Григорий нашёл машину и сам повёз Анюту в райбольницу. Проезжая мимо железной дороги, дочка попросила слабым голосом:

— Папа, подними мне голову. Хочу последний раз на поезд посмотреть…

Слова дочери отдались в сердце холодом, мурашки побежали по телу.

Прямо из приёмной Анюту увезли на каталке в хирургию. Всего через несколько минут к нему вышел врач. По его холодному, почти стеклянному взгляду Григорий понял, что ситуация безнадёжная.

— Хотите увидеть дочку ещё живой? — спросил он и пригласил в палату.

Анюта открыла глазки и лишь тихо-тихо прошептала:

— Папа, папочка…

Её крохотное тельце безжизненно замерло.

— Её можно было спасти, если бы немного раньше, — сказал врач. — А так — заворот кишечника, началось омертвление тканей…

И снова накатила волна вины. Не уберёг, не спас…

Сейчас им с Надей только и осталось, что вспоминать Анюту, какой она была умницей и красавицей, как легко заучивала стихи, запоминала сказки…

 

Все свои трудовые годы Григорий с Надей проработали учителями. Он, как бывший фронтовик, занимался поисками пропавших без вести солдат, писал научные работы.

Так и дожили до преклонных лет — душа в душу. Год назад отпраздновали «изумрудную» свадьбу. На юбилей приезжала даже старшая дочь Татьяна со своей семьёй из Израиля.

Казалось, что жизнь пролетела, как один миг. Вот она — поместилась в одном семейном альбоме…

В коридоре послышались шаги. Григорий Александрович вздрогнул, отрешившись от воспоминаний, смахнул набежавшие слёзы.

— Опять вместо меня обед готовишь? — спросила жена, по привычке заглянув в кастрюлю. — Чем сегодня побалуешь?

Надя присела рядом, погладив мужа по щеке.

— Спасибо за то, что ты всегда со мной рядом, — тихо произнёс Григорий, ласково улыбнувшись жене…

За окном весна несмело вступала в свои права. Земля медленно оживала под лучами солнца. Жизнь шла своим чередом…