«Попранная молодость», или «Санинструктор»

«Попранная молодость», или «Санинструктор»

31 января 2013, 19:00
703
Это наиболее подходящие из предложенных автором названий к фильму о войне по мотивам его же собственных мемуаров. По крайней мере, в этом заверили на киностудии «Беларусьфильм» бывшего фронтовика, лунинчанина Евгения Старовойтова, когда прочли его воспоминания и эскиз сценария. Насчёт художественной киноленты ничего не обещали, но в начале прошлого года ветеран подписал контракт с киностудией на съёмки документального фильма о себе как о бывшем фронтовике. К слову, телетрансляция фильма запланирована предположительно на февраль текущего года.

На днях в Лунинец в очередной раз наведалась съёмочная группа киностудии «Беларусьфильм». Цель визита — завершение съёмок. В этот раз сосредоточились на увлечениях и нынешнем круге общения бывшего фронтовика. Несколько вопросов о жизни престарелого ветерана было задано его знакомому и единственному близкому человеку, Михаилу, который ухаживает за ним и при необходимости следует за ним повсюду.

Так как Евгений Парфёнович является участником народного хора ветеранов войны и труда «Спадчына» Лунинецкого ГДК, естественно, это не преминуло попасть в кадр. Объектив камеры был направлен на хор как во время репетиции, так и на концертном выступлении в центральной библиотеке.

Затем Евгений Парфёнович прошёл по улицам города тем маршрутом, каким обычно возвращается после репетиций домой: от здания бывшей казармы в районе вокзала до бывшего здания общежития работников СУ-62 на улице Западной, где теперь проживает. Уже находясь в своей квартире, продемонстрировал фотографии военных лет, заслуженные боевые награды… И долго-долго рассказывал о пережитых годах лихолетья, родственниках, погибших боевых товарищах…

 

«Прошло несбывшееся детство в семье колхозника. Прошла украденная войной и режимом юность. За ней должна следовать зреющая молодость, но вряд ли она созреет, ведь сорванные цветы не созревают. И мы остались наивными и доверчивыми. Этим воспользовались несправедливые власти и злые люди, и они топтались по нашей молодости…» — начинает повествование Евгений Парфёнович. Записи, в которых безусловный акцент ставится на личную жизнь автора, тем не менее содержат исторические факты более широкого плана. Здесь судьбы многих солдат, всеобщее восприятие суровой правды жизни, мечты и разочарования… Моральная готовность защищать родину и неготовность физическая и возрастная… И бесконечные ужасы войны!..

О побеге из концлагеря (ему тогда было всего 17 лет) ветеран вспоминает: «Надо было переправиться через реку Сож. Гонимые страхом, мы не подумали, что мост охраняется. Но, к счастью, на нас не обратили внимания». Затем был ещё более рискованный переход линии фронта. К пятерым юношам-беглецам присоединились друзья, некоторые со своими отцами — всего 13 человек. Было решено перейти линию обороны немцев… под «официальным» предлогом: якобы забрать на соседней станции инструмент для эвакуации в Германию.

«С синими повязками на рукавах «Deutsches Reich» (Германский Рейх), мы двинулись… Из траншеи к нам на высокую насыпь поднялся офицер с двумя автоматчиками. Наша задача была явной ложью. Вычислить, наверное, это было проще простого! Офицер говорил с польским акцентом. В душах затеплилась какая-то надежда, что ли… Нас отпустили, но ноги подкашивались в ожидании автоматных очередей в наши спины. Мы перешли мост и дальше бросились врассыпную… От страха за своих детей некоторые из взрослых вмиг поседели».

 

Война закончилась. Но даже мирное время полноценного счастья бывшим фронтовикам не могло принести. Память о погибших и пережитое на фронте не давало ощутить счастье.

Автор вспоминает: «Мне присваивают лейтенанта и отправляют в армию военным переводчиком… Ташкент… На следующий же день с утра начинаются занятия с так называемым контингентом учащихся из социалистических стран Азии и Африки». Было дано указание призывать одних переводчиков, чтобы можно было поселять их в общежития, а семьи оставлять на месте. «Странная логика: я 7 лет служил на срочной службе, только что женился, и опять, в мирное время, оставайся без семьи, без счастья»… Не в силах расстаться с родными, Евгений Парфёнович, как и многие другие, едет в Ташкент с семьёй. Семейным жить негде, скитания, бесконечные поиски жилья…

Заканчивает свои записи автор словами: «Жаль всех, кто когда-либо воевал… Ещё более жаль тех, кто не пришёл с этих войн с одной и с другой стороны, и всё ненавистнее становится любое упоминание о войне… Горсточка выжившей молодёжи осталась без счастья и доли, с надломанной психикой от всех страхов и ужасов войны. Брат моей матери, 18-летний Петя, был замучен в польском плену. Из Финляндии не вернулся 19-летний Коля — мой троюродный брат… Но пусть! Может, я один продолжаю священные чаяния фронтовых мальчишек… И, может, за нашу Победу нам в награду досталась Вечная Юность»!..

 

Как пишет Евгений Старовойтов, им, с честью защищавшим родину и отвоевавшим свободу для потомков, воевать было за честь. Обидно было лишь за то, что их старания не всегда ценились так, как хотелось, порой казались напрасными и нецелесообразными. Их судьба зависела от военного приказа. Война есть война, винить некого, но как же их молодость?.. Она была попранной, втоптанной в землю…

Война закончилась. Как живут они теперь, эти герои?.. Насколько их помнят и ценят?.. Об этом в мемуарах Евгения Парфёновича ничего не сказано.