«Я, наверное, слишком люблю!»

«Я, наверное, слишком люблю!»

16 февраля 2013, 18:59
1510
В тот день, вдалеке от дома, она стояла у стен Почаевской лавры. Мысленно задавая себе тысячу вопросов, искала причины вдруг свалившихся, словно ниоткуда, проблем. Они затронули здоровье, принеся нестерпимую боль душе, страдания и разочарование. Из ворот монастыря в чёрных ризах вышла группа монахов, направлявшихся на трапезу. Слегка наклонившись, смиренно опустив глаза, они прошли совсем рядом, и она увидела их лица… Какие это были лица! Наполненные духовно, они словно светились, а их внешняя ухоженность, благочестие только дополняли эту незабываемую картину. Завораживающий блеск золочёных куполов на солнце сиял, словно подарок. Увиденное зрелище вызвало у неё бурю эмоций, слёзы восторга, как будто долгожданный чистый дождь упал на душу.

Пожалуй, именно этот момент для Валентины Труханович — художника-педагога Лунинецкой школы искусств — и явился той отправной точкой, которая повлияла на дальнейшее мировоззрение, заставила по-иному посмотреть на жизнь. Она всем сердцем и душой «ушла» в Православие, а преподавая живопись в школе, приобщилась и к иконописи. Поскольку написание икон является своеобразным тайным духовным деянием, убедить художника говорить открыто на эту тему было довольно сложно. Однако предстоящее открытие в Лунинце нового православного храма всё же дало основание узнать немного больше о тех людях, которые творят святые образы, побуждающие к молитве.

— Действительно, говорить на эту тему сложно, — как бы извиняется Валентина Фёдоровна, — ведь это не только таинство, но и деяние, которое описать словами невозможно. Порой даже старцы не могут объяснить и передать словами ту глубочайшую яркую и тихую радость, в которой пребывает иконописец. Здесь трудно найти мирские слова, чтобы передать чувство благоговения и любви. Вначале я писала иконы без благословения, а когда его получила, стала серьёзно изучать литературу по технике иконописи, каноны, которые необходимо соблюдать, и не переставала удивляться, как много нужно знать для написания икон. Но самое главное — это огромный духовный и нравственный путь. Это прежде всего большая работа над собой, над своими пороками и грехами, поскольку, взяв кисть и окунув её в краску, ты должен настроиться на ту частоту и вибрацию души, которая бы дала возможность изобразить не просто лицо, а лик, зовущий и побуждающий к благочестию и молитве. Писать иконы могут многие, но бесценных иконописцев не так много. Икону, написанную «сердцем», сразу можно отличить. Внешние формы в иконах бывают разными, но всегда она должна отличаться внутренней наполненностью образа.

Пребывание в православной вере, неустанный духовный труд — именно это, по словам Валентины Фёдоровны, вернуло ей не только здоровье, но и неиссякаемую энергию творчества. За 10 лет ею написано множество икон, которые стали достоянием церквей. Девять икон, выполненных художником, украсили алтари церкви в деревне Язвинки. Чаще всего художница просто дарила свои работы. Написанные её рукой иконы висят в храмах Ганцевичского района, Пинска, в Бостыни, в лунинецкой Свято-Крестовоздвиженской церкви. Самое большое их количество будет украшать нашу новую церковь в честь иконы Божьей Матери «Взыскание погибших». Такой духовный подъём и побуждение к творчеству дало не только совместное всем «миром» участие в воздвижении храма, но и встреча с духовным наставником этой церкви отцом Сергием. О нём Валентина Фёдоровна говорит с особым чувством благоговения и благодарности:

— Отец Сергий и его семья — это образец духовности и нравственности. Это человек, который всеми поступками, делами своими даёт нам бесценные уроки… Когда рядом есть такие духовные наставники, хочется творить и всё больше раскрывать своё сердце для людей. Иконы, которые пишу для церкви, выполняла с особой любовью. С наибольшим трепетом, помню, работала над иконой Ксении Петербуржской — покровительницы семей. Рисовалась она на одном дыхании, как будто Бог вёл мою руку. Когда пребываешь во внутреннем молитвенном состоянии, иконы как бы «поддаются» писанию и лики святых излучают свет. Однако, смею заметить, что часто во время написания иконы жизнь подбрасывает и испытания. Я это называю тем, что «идёт большая духовная брань». Замечаю, что именно в это время идёт искушение, и примеров тому не мало. Тебя словно провоцирует ситуация, но ты должен проявить выдержку. В такие минуты написания иконы я обращаюсь к молитве и освобождаю мысли от негатива.

 

Валентина Фёдоровна вдохновенно рассказывала обо всех святых, которых приходилось ей изображать на иконах, их священном пути, испытаниях, подвиге, и эти рассказы были такими искренними, чувственными, горячими, что непременно хотелось узнать об этих людях, отдавших себя служению Богу и людям. Потом моя собеседница показала диски телепередачи «Існасць», героиней которой была недавно. До глубины души тронула эта программа — не только тем, сколько увидела там прекрасных икон нашего художника, но и тем, что впервые услышала её поэтические строки, наложенные на необыкновенно красивую мелодию. Они звучали удивительно: «Дождь приклеил к асфальту листву, // Лёг на окна косыми полосками. // Это осень грустит наяву, // Это лето ушло с отголосками…»

Любовь к родной природе, своему краю сквозит в каждой строчке, каждом слове, завораживая романтическим настроением: «Я, наверное, слишком люблю // Старый лес вечно в новом наряде, // Небо, предназначенное журавлю, // Что в колодец ныряет не глядя… // Я наверное, слишком люблю // Караваны машин с хлебным грузом, // Всё, что в стих обращаю, люблю, // Всё, что создано миром и музой».

 В программе подробно рассказывалось и об атмосфере, царящей в художественных классах школы, об удивительных педагогах её, их любви к своему делу и к детям. Не случайно художественные классы становятся всё «теснее», поскольку окунуться в этот сказочный мир, наполненный добром и радостью, желает всё больше ребят.

Когда мы вернулись к разговору об иконописи, Валентина Фёдоровна вновь заговорила о сложности этого деяния:

— Труд иконописца — это духовное зрение. Для искусства церковного необходимо «прозреть», пропитаться молитвой, почувствовать её умеренность и бесстрашие, плениться красотой её чистоты благоговейного предстояния перед лицом Божьим. Чистое сердце — смиренное сердце. В Евангелии от Матфея говорится: «Чистые сердцем Бога узрят».

Слушая эти слова и думая о высокой духовности святых, не могла не вспомнить недавно услышанное интервью с Владимиром Познером, который в разговоре сказал о том, что все беды России в её Православии. Что мы не достигнем экономических высот Запада, не поменяв мировоззрение, что религиозность — удел слабых, и только тем хороша, что даёт надежду. И в то же время, когда ему ведущий задал вопрос: «А что же вам не нравится в Америке?», он разочарованно сказал дважды всего лишь одно слово: «Бездуховность!» Так где же выход? Быть высокодуховным, но бедным, или бездуховным, но богатым? Задала этот вопрос и своей собеседнице.

— Каждый человек ищет для себя место в жизни, где он чувствует себя комфортно не только физически, но и духовно, — продолжила разговор Валентина Фёдоровна. — Это вопрос жизни. Я могу лишь сказать о себе. Для меня Православие является лучшей религией, построенной на милосердии, сострадании, добре и любви. Оно приводит человеческую душу в гармонию, равновесие. Православие не является носителем негатива, оно его исключает. Православный никогда не врёт, не изгоняет иноверцев. Нельзя отрицать того, что даже на войне вера имела огромное значение. На защиту Родины народы шли со своей верой и правдой. Известно поэтому, что произошло с Гитлером, потому что ничто нечистое не войдёт в вечность. Меня потрясает житие святых святителя Николая Сербского, Серафима Саровского, их высокий духовный подвиг. Максимально приблизившись к совершенству, они не считали себя святыми. Я не перестаю восхищаться проповедями святителя Николая Сербского «Творите дела правды», после прочтения которых, кажется, меркнет любая литература. Многое узнаю из произведений святителя Василия Кинешемского «Беседы на Евангелие от Марка». Может, именно Православие и делает человека духовным, а значит и более притягательным в человеческом плане. Если говорить конкретно о Познере, то не бездуховность ли Запада заставляет его возвращаться в Россию и заниматься здесь своим творчеством? Немало примеров тому, какой духовный вакуум порой испытывают, казалось бы, успешные люди. Человеку духовную наполненность и спокойствие даёт любовь. Православие даёт это в полной мере.

Разговор с Валентиной Фёдоровной затянулся, переходя иногда в горячие споры, где много вопросов оставалось между нами открытыми. В частности, так ли необходимо молиться именно в церкви? Ведь можно обращаться к Богу с молитвой и дома, наедине? Здесь моя собеседница была непреклонна, проявляя особую горячность:

— Церковь — это храм Божий, а сила соборной мысли грандиозна. Православная церковь — не туристическое место, где все красивы, где поставили свечи и ушли, а это боевой корабль, где каждый несёт своё послушание. С особым трепетом и благоговением, как и все прихожане нашего города, жду торжества по поводу открытия нового храма, строительство которого не только объединило людей, но и укрепило в своей вере.

Когда разговор подошёл к завершению, спросила у Валентины Фёдоровны, чему она больше всего хочет научиться в Православии и какой у неё девиз жизни. Она, подумав, ответила:

— Я всегда прошу мудрости и любви. Исправить в себе несовершенства, добиться во всём добродетели. Образ Христа — это совершенство, к которому нужно стремиться. Девиз? Если есть заповеди Господни, какой может быть девиз? Анна Ахматова писала: «В каждом дереве вижу я крест, В каждом колосе тело Христово».

Меня не перестают удивлять люди, живущие рядом с нами, встречаясь с которыми не сразу можно разглядеть всю глубину и богатство души, но которые своим духовным деянием преображают нашу жизнь и наполняют её духовно. Мне искренне захотелось прийти в церковь и долго рассматривать лики святых, написанные нашим лунинецким художником. Пройдут годы, но они ещё долго будут напоминать нам о духовном благодеянии и бесконечной любви, заложенных в образах и выстраданных человеком, идущим к совершенству.