Он между нами жил…
22 февраля 2013, 12:00

Он между нами жил…

Народная мудрость утверждает, что от человека остаются только дела его. И с этим нельзя не согласиться. А уж какие дела, зависит только от самого человека.
Поделиться

Когда-то в древности (356 год до н.э.) грек Герострат, чтобы прославиться, сжёг храм Артемиды — седьмое чудо света. И «прославился». Но не дай Бог такой «славы» нам и нашим детям. Да, его помнят, но помнят как низкого мерзавца и честолюбца. Но история знала и много прекрасных примеров, когда человек свою жизнь посвятил людям.

О таком человеке рассказ.

 

Иван Владимирович Кохович, бывший учитель физики Дворецкой СШ. В прошедшее воскресенье уже был целый год, как его не стало…

А ведь когда после долгой, мучительной болезни он ушёл из жизни, ему было всего 56 лет 4 месяца и 27 дней. Всего. К тому же последние три года, и особенно самый последний, он очень тяжело болел.

День поминовения выдался холодноватый, несолнечный, как и наше настроение.

Помолились в церкви, поклонились могиле. Постояли в тяжёлом раздумье. А на кладбище тишина и покой. Только пронеслась в небе говорливая стайка свиристелей да невдалеке на сосне по-деловому стучал дятел…

 

Так вот, Иван Владимирович и покой — понятия несовместимые. При жизни он был само движение, сама жизнь. Человек-солнце. Обогревал и светил. Если я скажу, что он был замечательный сын, примерный, любящий муж, нежный отец, самый лучший учитель, истинный друг, то это не банальная фраза, это всё про него.

Когда я с любым человеком, знавшим Ваню, начинаю говорить о нём, у собеседника теплеют глаза и светлеет лицо. Ни один из людей (заметьте — ни один!) не сказал об этом человеке ни одного плохого слова.

Главное в нём — это его доброта, любовь к человеку, уважение личности даже самой маленькой, ежеминутное стремление помочь любому нуждающемуся.

 

Итак, воспоминания.

Жена Ольга: «Я была очень счастлива со своим мужем. Только я не знала, что я была самая счастливая в мире. У него было море обаяния, любви и заботы обо мне, о девочках.

Когда мы собрались строить дом, он решил, что дом будет обязательно возле речки. Чтоб детям было раздолье, чтоб по росному лугу пройти. Он так и сделал. И всю жизнь наш дом доводил до толку. Сад посадил. И воспитал четырёх дочек, надеюсь, хороших людей.

Однажды в школе он засобирался сразу после работы домой стирать. Женщины-учительницы удивились: «А вы тут причём?» А он в любой работе был «причём». И однажды, когда во время стирки  подкачивал насосом воду из колодца, случилось замыкание. Ваню начало трясти. Он падает, падает, уже на колени упал и смог ещё сказать: «Вытяните шнур!»

Катя была совсем ещё девчушечкой. Именно она-то вытянула шнур из розетки. И спасла Ваню. Может, потому всегда считала себя любимицей отца».

Надя, дочь: «Нас у папы было 4 дочки. И, кроме учительской зарплаты, он ещё подрабатывал, чтобы мы ни в чём не нуждались.

И вот я, ещё маленькая, еду с ним в Минск. Везём картошку продавать. Миновали пост ГАИ. Смотрю: все встречные машины нам мигают фарами. Спрашиваю у папы, чего это они — знают его, что ли?

Папа отвечает: «Да, это всё друзья». Батюшки, сколько у папы друзей! А это он, оказывается, предупреждал их сигналами о посте ГАИ, а шофёры его благодарили.

Таня, дочь: «Когда я вышла замуж, мы посадили себе клубнику. Она росла пышная, красивая. И вдруг в мае пошли такие ливни, что самая лучшая клубника очутилась как в озере. Когда мне мама позвонила и сказала об этом — я в слёзы. И тут папа схватил трубку: «Что, Таня плачет?! Не плачь!» Буквально через час нашёл трактор с бочкой, откачал воду — и всё! Клубника была спасена».

А Наталью, младшую, ласково называл «пчёлкой».

Николай, младший брат Ивана Владимировича: «Ваня был старше меня на 4 года. И вот однажды (мне тогда было 5 лет, а ему 9) мы купались в канаве. И я на быстрине стал тонуть. Он вытолкнул меня к берегу».

Оля, младшая сестра: «У меня 3 брата, но за помощью, за советом, излить душу — это только к Ване. Ваня — душа нараспашку. В любое время дня и ночи всегда спешил помочь».

Нина, жена шурина: «Моя мама старенькая. Сильно заболела. В районную больницу не кладут: не секрет, что там не жалуют стариков, чтоб не портили им отчётность. Так вот именно Ваня нашёл сельскую больничку и отвёз туда маму».

Матвеевна, тёща: «После инсульта я была почти лежачая. И он уже был абсолютно болен. Но Оля (дочка, жена Вани) взяла меня на зиму к себе. И вот мы двое таких тяжёлых. И он ни словом, ни взглядом не был против, чтоб она свою заботу делила уже между ним и мной».

Екатерина Никитична, коллега: «Когда я сильно заболела и попала надолго в больницу, он, будучи больным, вместе со своей Ольгой не только забрали мою живность к себе, но и навещали постоянно мою маму и наблюдали за домом. А пока был здоров, при нём абсолютно нельзя было упоминать, что у тебя что-то не сделано. Сам, без всякой просьбы, он тут же и солому привезёт, и ту же тыкву доставит. Если попросишь о чём-то, ни в одной просьбе не отказал: у него не было причин, что бензина нет, машина неисправная. И бензин был всегда, и машина на ходу».

Любовь Калистратовна, бывшая одноклассница: «Добрый с детства, неконфликтный, человек слова, никогда не подводил, не крутил, не юлил, всегда выручал. Хотел быть инженером. Но Антон Брониславович, математик и директор школы, убедил его учиться на учителя. И как оказался прав! Именно такие люди должны быть педагогами.

Владимир Другаков: «Он начинал в Любачине. В любую погоду — мороз, слякоть, снег — приезжал на работу на мотоцикле. Совсем молодой, но серьёзный, ответственный, добрый, был уважаем и малыми и старыми».

 

Все бывшие его ученики считают, что Иван Владимирович был лучший из всех учителей.

Саша Пуляк: «Иван Владимирович объяснял материал доходчиво, понятно. Никого не обидел, не обзывал, никаких кличек, оценки ставил всегда заслуженно, справедливо.

Мы за глаза его звали «наш Ваня». В кабинете физики стоял кинопроектор, с помощью которого мы просматривали учебные фильмы. По тем временам это была техника ого-го! Мальчики особенно тянулись, хотели включить, запускать.

И Иван Владимирович использовал это как поощрение. Если ты хорошо работал дома и на уроке, то включай. Недоделал, поленился — перематывай после урока вручную бобины».

Юра Юрашкевич: «В девятом классе мы учили 3-й закон Ньютона, по которому сила действия равна силе противодействия. Я как-то не мог врубиться. А Иван Владимирович умел на самом простом примере показать действие закона. Он мне и говорит: «Вот ударь рукой по чём-либо. Чем сильнее ты ударишь, тем больнее будет и тебе». И всё. Я и понял, и запомнил на всю жизнь это объяснение.

А ещё Иван Владимирович был заядлый рыбак. И по его просьбе я однажды копал ему червей. Причём он просил самых больших и толстых. А у моей бабушки в огороде они были такие, как ужи. Мизинец отдыхает. Я накопал поллитровую банку, но не мог понять, какая это может быть рыба, чтоб слопала такого червяка. Через 2 дня просьба повторилась. Оказалось, на Припяти на донку Иван Владимирович ловил лещей».

 

Действительно, главным хобби у него была рыбалка. В любую погоду.

Рассказывает коллега, Леонид Крышталь: «Бывало, договоримся заранее, а утром как-то трудно выбраться: то дождь, то сыро. Начинаю ныть. У Ивана разговор короткий: «Камни ж с неба не падают». И мы едем».

Добавляет Варвара Крышталь, коллега, тоже заядлая рыбачка: «Заедем на Припять — там пол-Беларуси. Его знали все. Он каждому подскажет, поможет, пообщается с человеком. Любили ловить на Сятском озере. Там очень красиво. Приезжаем однажды — на нашем месте сидит рыбак. Мы потихоньку расположились рядом. Иван что-то сыпанул рыбке, чтоб приманить. И начался клёв. Чужой косился, косился, а потом за удочки — и на другое место. Слышим, орёт на всю округу: «Приехали! Всю рыбу распудили!» Мы так и покатились со смеху. И с тех пор на Сятское ездили «распужанную» рыбу ловить».

Вася, старший брат: «Ваня был очень удачливый рыбак. Будем рядом. У него клюёт, он подсекает одну за другой рыбу, а у меня хоть бы одна поклёвка. Однажды я не выдержал: «Слушай, а на асфальте ты случайно не наловил бы?» Ваню любили все. Когда он заболел, Василий Черкас, на прудах которого мы рыбачили иногда, разрешил Ване ловить когда угодно.

 

Рассказов может быть великое множество. Но они не исчерпают и тысячной доли той благодарности, которую испытываем мы к этому человеку. Он не бывший учитель. Он истинный Учитель. А истинные учителя бывшими не бывают. И учил он не только физике. Всей своей жизнью учил человечности. Тяжело, что его нет. И всё же слава Богу, что он был, что мы соприкоснулись с прекрасным человеком. И сами стали хоть чуть-чуть лучше.