Детдом. Судьба. Характер.
20 сентября 2013, 11:00

Детдом. Судьба. Характер.

Такие люди, как Алексей Давыдчик, обращают на себя внимание сразу: любознательные, вдумчивые, рассудительные…
Поделиться

Оказался «за бортом»

«Мне был год, когда мать родила брата, — вспоминает Алексей Алексеевич. — Ей врачи рекомендовали не рожать по состоянию здоровья. Но она не придала этому значения. Умерла при родах. Новорождённого, моего младшего братика, забрала на усыновление семья каких-то военных прямо из роддома. Это всё, что мне известно». 

Отец Алексея Алексеевича, бывший фронтовик, часто и подолгу болел. «Помню, как он в последний раз из больницы пришёл. Я так расплакался, будто предчувствовал, что его в тот же день не станет… Мне было 5 лет, когда я стал сиротой», — с печалью в голосе произносит мой собеседник.

Сначала мальчишку отправили в Пружанский дошкольный детский дом. Через 2 года с группой переправили в Коссовский детский дом, что в Ивацевичском районе. На учёбу ходил в городскую школу.

В детстве был хулиганом

Алексей знал, что после занятий обязательно дадут какое-нибудь поручение. И это не удивительно: ведь детдом имел подсобное хозяйство, воспитанникам приходилось копать картошку, косить сено, ухаживать за лошадьми…

Его «прописали» на ежемесячную чистку конюшни. Почему? За участие в драках. Может, именно поэтому, когда ребята гурьбой шли из школы, его сторонились. «По сравнению с городскими я крепким был, на здоровье никогда не жаловался. И неудивительно: в детдоме — сбалансированное питание, свежий воздух, здоровый сон», — прихвастывает он.

О многих невзгодах, связанных с детдомом, Алексей умалчивает. Но о некоторых молчать не в силах. 

За очередное участие в драке воспитательница его, мальчишку, лишила обеда. Когда возмутился, мол, не имеете права, она наотмашь ударила его по лицу. «Я опешил вначале, — констатирует Алексей. — Такая обида вдруг взяла за то, что меня, лишённого родительской ласки, бьёт какая-то «воспиталка». Я размахнулся и ударил её так же, как она меня… Побежала к директору, тот стал меня отчитывать. А я смелости набрался, говорю, пусть сама не дерётся»…

Когда энергия — в нужное русло

По итогам спортивных достижений воспитанников отправляли на различного рода соревнования. Алексей не был исключением. Бег на тысячу метров был его «коньком». Одно смущало: никто никогда не спрашивал о желании участвовать. Поедешь, и всё. Поэтому с соревнованиями связано много воспоминаний — хороших, и не очень: «Подхожу к беговой дорожке, смотрю: два высоких, здоровых пацана стоят, ухмыляются, глядя на меня… Мне боязно стало, но я не подал виду. Вскоре ещё ребята подошли, и внимание с меня переключилось на них. Оценив противников визуально, решил, что минимум второе место завоюю. Когда побежали и я стал обгонять этих «амбалов», один из них подножку мне подставил. Я упал на асфальт, все ноги в крови… А они бегут и ржут с меня. От шока и обиды боль не чувствовалась. Вскочил и побежал, им назло. В итоге прибежал четвёртым».

Но справедливость восторжествовала. Когда распределяли призовые места, один из физруков подозвал упавшего спортсмена и расспросил, почему тот упал. Разобравшись, Алексею присудили 3-е место.

Ещё был случай, когда ему присудили третье место в забеге, в то время как прибежал вторым. Но это не отбило охоту к участию. Он завоёвывал и вторые, и первые места. Но уже в армии, став чемпионом своей части. Поэтому на мир он не в обиде. Хотя часто печалился, что, будь живы родители, судьба сложилась бы совершенно иначе.

Воспоминания — разные

После окончания восьмилетки Алексея Давыдчика направили в Пинское проф-техучилище обучаться по специальности тракториста. Опять же — хочешь, не хочешь — никто не выяснял.

Работал трактористом в «Сельхозтехнике», литейщиком в литейно-гальваническом цехе на заводе электродвигателей… Потом на котельной, откуда недавно ушёл на заслуженный отдых.

Демонстрируя старенькие чёрно-белые фотографии, бывший воспитанник детдома называет всех поимённо: «Вот Григорий Никиторович, он стал офицером, живёт в России… Славка Онисимов, дважды был в Афгане… Не знаю, где он теперь. Воспитательница наша, Мария Степановна Лосич, лет 70 уже теперь ей»…

Многие моменты вспоминаются с особой горечью. Констатирует: «Некоторых детей родители порой навещали, писали им письма… Многие из них — те, кого лишили родительских прав. К примеру, Игорь Потейко, который сейчас в Москве живёт… Мать письмо ему написала из Пружан, которое начинается так: «Игорёчек, мой сыночек»… Воспитательница не отдала его Игорьку, разорвала, прочитав, и написала ответ, после которого письма уже не приходили. И мы, ребята, отнеслись к этому с пониманием. Ведь знали, что новорождённого Игорька горе-мамаша выбросила на улицу в мороз, где он простудился. Благо, нашлись добрые люди, отнесли в милицию, оттуда — в детдом.

У некоторых воспитанников были и мать, и отец… Отец-инвалид приезжал к двоим сыновьям, что были в нашей группе. А ведь у них в семье ещё было четверо детей! Где остальные? В другом детдоме?.. Теперь, когда уже взрослые все, подумать жутко обо всём этом. А тогда это было обыкновенно, все мы такие там были, сами по себе».

«Моя семья — моя крепость»

Печаль сиротской жизни помогает скрасить семья. В следующем году исполнится 30 лет совместной жизни Алексея Алексеевича с Зинаидой Алексеевной. У них есть дочь Ольга, которой 24 года. Окончила вуз, работает в Минске, в торговле.

О домочадцах супруг рассказывает с особенной любовью и безграничной гордостью. «Супруга у меня такая, что нигде в мире такой нет!.. Оленька сейчас больше к маме тянется, а в детстве была папиной дочкой. В кафе с ней зайдём, когда из садика её заберу, чаю попьём… Секретами со мной делилась. В  день рождения я зарубки на двери делал, на сколько выросла. Очень любила «валентинками» нас с праздниками поздравлять. И теперь не забывает. Я очень счастлив, что они у меня есть. Жене, кстати, на 50-летие стиральную машину-автомат подарил. При всех гостях провозгласил: «Спасибо, родная, за то, что ты у меня есть, за твоё терпение, за дочку»… Сказал и прослезился»

В поисках лучшей доли

После взрыва на Чернобыльской АЭС семья Давыдчик планировала сменить место жительства. Решили, что дочку нужно увозить из радиации.

Узнав, что в городе Берёзе открывается предприятие по производству стеновых блоков, Алексей поехал туда работать. Ему выделили просторную служебную комнату в общежитии. Планировал получить квартиру и забрать семью. Разлука длилась более восьми лет. Приезжать доводилось не так часто, как хотелось. Квартиру не получил, поэтому вернулся в родной Лунинец.

Нашёл родных людей

Алексей очень гордится тем, что нашлись его родственники. Вспоминает: «Моя тётка, покойная Вера Платоновна, подсказала мне, чтоб ехал в деревню Любачин, поговорил с людьми… Там где-то жил мой старший брат. Из автобуса вышел, мороз страшный… В автобусе у людей поспрашивал, никто ничего не знает. Холодно, на улице — никого. В буфет зашёл, с мороза перекусить, погреться… Разговорился с посетителями. Услышав разговор, буфетчица позвала свою мать, которая в деревне знала всех. Та мне о моих родителях рассказала, начиная с их свадьбы. И про моего дядю, который в этой же деревне жил в то время. Я слушал и не мог сдерживать слёзы. Недавно в Калининград приезжал к двоюродной сестре, там дочка их маленькая, 12 лет. Модница такая… Я ей купил платьице, сказал, чтоб выбрала сама. Какая счастливая была! Дай ей Бог здоровья!»