Мамочка моя…
19 января 2016, 09:13

Мамочка моя…

Ленка сидела у компьютера насупившись. Глаза были мокрыми от слёз. И вот так всегда после общения с мамой по скайпу.
Поделиться

 Катя её понимала. Ленке хотелось быть рядом со своим близким и родным человеком. И дело даже вовсе не в возрасте. Просто все январские праздники — Новый год, Рождество, Старый Новый год, Крещение — всегда хочется отметить в кругу семьи, и чтобы мама была рядом, пожелала всего-всего и много-много, обняла, чмокнула в щёчку и подарила какой-нибудь подарок! Катя это знала по себе. Ведь ей тоже всего этого в детстве не хватало. Они с Ленкиной мамой — родные сёстры и выросли в детском доме…

 

Хоть Юлия и была старше Кати на год, в школу ходили в один класс, сидели за одной партой. Когда сестрички были в четвёртом классе, их забрали в детский дом. И оказались они там при живой матери и бабушке. Те пили, воспитанием детей не занимались. Девочки росли в казённых стенах, мечтали вернуться в родной дом и каждый день ждали маму, какой бы она ни была. Думали, что родительница исправится, заберёт их. Но шли годы. За это время та навестила их всего-то пару раз, и то пьяная…

Сёстры всегда стояли друг за друга горой, были неразлучны. И когда Катю хотели удочерить, сразу поставила условие: «Отсюда уеду только с сестрой!». Семейная пара с сожалением пожала плечами и выбрала себе другую девочку. За этот поступок Юлька на неё злилась, кричала.

— Зачем ты так сделала? Хоть одна бы из нас была счастлива…

— Никуда я без тебя не поеду! Только вместе, — сказала Катя.

Спустя годы, когда они выросли и стали студентками колледжа, за Юлей приударил молодой преподаватель — симпатичный городской парень. Катя мысленно радовалась за сестру. Ведь Анатолий был обеспеченным, с квартирой, машиной, хорошо зарабатывал и очень любил Юльку. Но, как только его родители узнали, что невеста детдомовская, что её мать больна алкоголизмом, запретили сыну даже думать о ней. Юля на тот момент уже была беременна. 

— Мне нужна здоровая жена и здоровые дети, — категорично заявил Анатолий при расставании.

Беременность Юле далась с трудом. Вынашивать не хотела, но Катя попросила, настояла.

— Не надо избавляться от ребёнка. Это же твоя кровиночка. Сын или дочка будут называть тебя мамой…

Леночка родилась здоровенькой, без каких-либо патологий. Но тут возникло новое препятствие — Юля отказывалась забирать дочку из роддома. И снова за малышку вступилась Катя. Она до сих пор помнит, как сестра, передавая ей в руки кулёк с малышкой, произнесла с упрёком:

— Она тебе нужна? Так и расти теперь, мать Тереза! На меня не рассчитывай. Мне надо свою жизнь устраивать. И без «хвостов»…

И Катя растила, как умела. Юлия к ребёнку даже не притрагивалась, вела себя равнодушно. Катя думала, что со временем сердце сестры растает, и она полюбит свою дочурку так, как и должна любить родная мать своё дитя. Но не прошло и две недели после родов, как Юлия ушла из дома в поисках счастья, исчезла в неизвестном направлении. С этого момента она словно с цепи сорвалась. Меняла ухажёров, как перчатки, жила у них, пока те ей не надоедали.

 

Ленка для Кати была больше, чем племянница. Ведь это она, Катя, кормила её с бутылочки, варила ей смеси и кашки, пеленала, возилась с ней в песочнице, переживала, когда та болела, устраивала в детский сад, учила читать и писать, когда пошла в первый класс. Ленка выросла у неё на руках, потому что родная мама дома появлялась лишь изредка. Несмотря ни на что, Катя не воспитывала в Ленке злобу и ненависть к родной маме. Наоборот, даже благодарила сестру за то, что выносила и родила Ленку здоровой. Не оставила в роддоме, как хотела, а послушалась и забрала домой.

Иногда племянница оговаривалась, называя Катю мамой. От этого сладкого слова просто теплело на сердце.

— Конечно, называй меня мамой, — сказала как-то Катя. — Твоя мама не обидится. Ведь мы же сёстры. И потом, я ведь не только твоя родная тётя, но ещё и крёстная мама.

— Прикольно! У меня две мамы! — воскликнула радостно Леночка и повисла у неё на шее…

Временами было трудно — без помощи и поддержки. Но Катя не сдавалась. Мало того, так она ещё обошла все инстанции в решении жилищного вопроса. На троих с ребёнком им выделили социальное жильё — двухкомнатную квартиру в старом доме. Так и жили, делили радости и невзгоды…

А потом Катя влюбилась. Егор был военным. Встречались полгода, затем его перевели в другую часть. Перед отъездом молодой человек сделал Кате предложение и позвал с собой. Девушка была счастлива, но, всё взвесив, отказала. У неё есть Ленка, а права на ребёнка только у родной мамы. Забрать племянницу с собой не имела права, а оставить с такой мамой, как Юлия — не могла. Егор пообещал, что будет ждать её всегда. Они созванивались каждый день, делились событиями дня. Иногда любимый приезжал погостить. Но и Егор, и Катя понимали, что всегда так продолжаться не может. Постепенно чувства стали угасать и остались в прошлом. Катя нравилась многим парням, но ни одну кандидатуру не рассматривала всерьёз. Такого человека, как Егор, с кем хотелось бы делить радости и горести, с кем можно было дожить до самой старости, Катя уже не встретит. Поэтому о замужестве даже не мечтала. 

 

Однажды Катя предложила Юле поехать в деревню к маме на юбилей. По этому случаю Катя купила ей в подарок красивый цветастый платок.

— С ума сошла? — покрутила пальцем у виска Юля. — Ты бы лучше себе что-нибудь купила. Когда мы кушать хотели, мать последние деньги на «чернило» тратила. И никуда я не поеду! Хочешь себе настроение испортить, так езжай! Никто не держит…

Юлька никогда не называла маму мамой. Иногда в разговоре употребляла слово «мать» и всё чаще «та» или «эта». Она считала, что такое ласковое слово ещё заслужить надо. Тогда Катя послушалась сестру. Никуда не поехала и припрятала свою покупку до лучших времён.

Чуть позже в деревню всё-таки наведалась. Но о своей поездке никому не сказала. Юля была в очередных загулах, Ленку из школы обещала забрать соседка. По дороге Катя себе представляла, как мама бросится на шею, попросит прощения…

Без труда отыскала дом. Он был ветхим и страшным, забор покосился, огород зарос бурьяном, как будто лет сто не ступала нога человека. Толкнув рукой обшарпанную дверь, вошла в туман затхлого и сырого помещения. Где-то в комнате заскрипел диван. Навстречу вышла неопрятно одетая женщина, в которой нетрудно было узнать маму. От неё разило перегаром. Значит, всё, как и прежде, ничего не изменилось.

— Это я — Катя, дочка твоя, — произнесла девушка, поздоровавшись.

Улыбка засияла на лице родительницы.

— Молодец, что приехала, — сказала она. — У меня тут есть ещё немного выпить. Отметим приезд.

Родительница сунула руку в шкафчик и извлекла оттуда бутылку с мутновато-белой жидкостью. Наливая в стакан, спросила:

— Самогоночку будешь? Или не пьёшь?

Так и не дождавшись ответа, мама махнула рукой.

— Правильно. Не пей. Человеком будешь. Видишь, в кого я превратилась? Как только ваш папка бросил меня, с тех пор всё пью и горе заливаю. Поначалу, как лекарство, помогало душу успокоить, а потом становилось всё мало и мало…

— Но ведь ты же молодая была, красивая, — не удержалась Катя, рассматривая на стене чёрно-белые фотографии, где мама радостно обнимала своих дочурок Юлию и Катю. — Могла ещё встретить свою любовь…

— Встречала уже, — раздосадовано кивнула головой мать. — Этим кобелям только и надо было одно — бутылка «чернила» да постель на двоих.

После выпивки родительница расчувствовалась, всплакнула, вспомнив бабушку, что не дожила до этого дня и вновь уснула на диване. Катя по-хозяйски навела в доме порядок, вымыла посуду. А перед тем, как уйти, вспомнила о подарке. Она всё-таки его сберегла. Развернув, набросила платок на спинку дивана, чтобы мама сразу увидела, когда проснётся. 

Дома в который раз вспомнила об этой встрече, и слёзы навернулись на глаза. Маме нужна была помощь, но помочь себе она могла только сама.

 

После той поездки Катя навестила маму ещё несколько раз. Ей так хотелось ощутить материнское тепло и заботу, что она просто не могла удержаться.

— Мамочка, постарайся больше не пить, — попросила как-то Катя, прильнув к ней щекой. — Мне так нужна твоя помощь. Если бы ты знала, как мне трудно одной…

Поезжай, дочка, — поддержала мама. — Наверное, Егор — замечательный парень, раз ты его любишь столько лет!

— Конечно, Катюша, ты должна быть рядом! — вставил своё слово Алексей Семёнович. — Мало ли какая помощь понадобится…

Прислушиваясь к биению своего сердца, Катя всё же поехала. Но в дороге её постоянно мучила одна и та же мысль: «А вдруг Егор женат?» Поневоле придётся ворваться в чужую жизнь. Ведь столько лет прошло с момента их последней встречи! После того, как Егора перевели в другую часть, они ещё созванивались пару раз. Он приезжал к ней в гости. А потом вдруг резко пропал. Катя сама не привыкла навязываться. Подумала, что, возможно, встретил другую. Конечно же, тосковала, но первой позвонить не решалась.

Для себя Катя решила: какие бы изменения в жизни ни произошли, нужно идти до конца. Ну а если с его женой в палате встретится, придумает какую-нибудь отговорку. Отступать на полпути она не привыкла.

 

От вокзала до госпиталя добралась на такси. Представилась родственницей Егора, пропустили без проблем. У палаты приостановилась, прислушалась.

— Бей давай! Королём ходи! — доносились громкие мужские споры.

Ничего не понимая, приоткрыла дверь палаты. Четверо парней играли в карты. Один из них вдруг резко подскочил.

— Катя?! — до боли знакомый голос заставил вздрогнуть сердце девушки.

Егор стоял перед ней в больничной «робе» живой и невредимый.

— Немного поцарапало, — объяснил Егор чуть позже, когда их оставили в палате одних. — А так жив, здоров, как видишь.

— Так испугалась за тебя, — не скрывала волнения Катя. — Пока ехала сюда, думала, поседею.

— От души благодарен журналисту, написавшему про этот случай, — говорил Егор, не отводя взгляда от своей гостьи. — А ещё Интернету и Ленке! Иначе бы мы и не встретились…

Егор не удержался, притянул к себе любимую и нежно поцеловал в губы. Как будто и не было этих лет разлуки, как будто расстались только вчера…

В их жизни ничего не поменялось. Егор по-прежнему не женат, Катя — не замужем.

— Я — однолюб, — ответил Егор на Катин вопрос о семейном положении. — Ни одна из девушек не сравнится с тобой…

— И у меня то же самое, — шепнула Катя. — Такого, как ты, не найти во всём мире…

 

А почему ты не звонил мне? — вдруг спросила девушка. — Так резко исчез с горизонта моей жизни. Я уж подумала, что другую встретил, женился…

Егор отвёл свой взгляд в сторону.

— В нашей семье случилось несчастье, — едва выдавил из себя. — Мои родители и сестра с мужем попали в страшную аварию на своей машине, никто из них в тот день не выжил. А на моём попечении остались двое племянников. Они как раз в пионерском лагере отдыхали. Лерке — двенадцать лет, Максиму — восемь. И вот уже три года я им и за папу, и за маму.

Катя в ужасе присела.

— И ты молчал?!

— Поначалу мне не до того было, — тихо ответил любимый. — А потом не хотелось нагружать своими проблемами. Тебе и без того не сладко.

Представив, какое горе перенёс возлюбленный, Катя ощутила, как холодная дрожь пробежала по всему телу.

— А сейчас дети с кем? — волновалась Катя. — Кто за ними присматривает, пока ты в больнице?

— Мамина сестра тётя Шура согласилась немного пожить у нас. Но Лерка с Максом никак не могут привыкнуть к ней. По несколько раз на день звонят, интересуются, скоро ли выпишут.

— Ничего, вместе все невзгоды победим! — сказала Катя, прильнув к сильному плечу Егора.

Любовь вспыхнула с новой силой.  Через месяц молодые люди поженились. Свадьбу отпраздновали в семейном кругу. Лера и Максим подружились с Катей и Ленкой. Все вместе зажили большой и дружной семьёй. Только Егору с детьми пришлось переехать жить к жене. Катя не хотела далеко уезжать от мамы.

 

А потом позвонила сестра из Израиля.

— Хочу порадовать вас новостью, — сказала Юля. — Скоро приеду за Ленкой. Михаэль сказал, что дочь должна жить с родителями. Он, между прочим, хочет её удочерить…

Катя ничего не понимала. Столько лет Юлия игнорировала Ленку, как будто её не существовало, и вдруг ни с того ни с сего, хочет забрать.

— Как это приедешь за Ленкой? — переспросила удивлённо. — Кто это там хочет её удочерить? А мы разве плохо воспитываем? Не заботимся о ней?! Что без Ленки буду делать я?

— Ну, причём тут ты? — постаралась успокоить сестру Юлия. — С нами ей будет намного лучше.

— Не уверена! — огрызнулась Катя. — Здесь Ленка дома, здесь она — своя, у неё есть родные и друзья. А в чужой стране придётся долго осваиваться и привыкать.

— К чему эти споры? — Юля попыталась разрядить обстановку. — Понимаю, ты её воспитывала, привыкла к ней. Но тебе есть о ком заботиться — муж, Лера, Максик, мама, Алексей Семёнович. И потом, наверняка скоро свои дети появятся…

— Что значит «свои»? — не уступала Катя. — Ты, как никто другой, знаешь, что Ленка — самая родная. Она — моя  дочь. И будь у меня хоть пятеро детей, разницы между ними никогда не будет. Пока являюсь опекуном Ленки, тебе её не отдам.

Юлия поняла, что спор зашёл слишком далеко. Разговор надо было заканчивать, так ничего и не решив. Выдержав паузу, сестра спокойно произнесла:

— Перезвоню через неделю. Успокоишься, остынешь… И, мой тебе совет: прислушайся к мнению Леночки. Не надо решать за неё… 

Катя была на взводе, но к совету сестры прислушалась.

— Мама Катя, — сказала Ленка, обнимая за шею. — Я тебя очень люблю. Мне хорошо с тобой. У нас большая дружная семья. С тобой рядом Егор, бабушка, я, Лерка и Макс. А у моей мамочки только Михаэль и больше никого. Представь, как ей там одиноко! Я должна быть рядом…

Вот Ленка и сделала свой выбор… Катя вытерла набежавшие слёзы. На миг вспомнила себя в детстве. Сердце также рвалось к маме, хотя ситуация была похуже.

— Ты решила поехать к маме? — спросила Катя.

— Очень-очень этого хочу, — ответила племянница. — Мне так её не хватает! Поскорей бы её обнять…

 

Катя отрывала Ленку, как от сердца. Не могла себе представить, как будет жить без неё. Они никогда так надолго не расставались. Помнится, когда племянница ездила в лагерь, то Катя постоянно ей названивала, давала рекомендации, интересовалась, что одела, что ела, куда ходила. А теперь?

— Не будь маленькой, — успокаивал муж. — Ленка хочет быть с мамой. Что в том плохого? Отпусти её и не мучайся.

То же утверждала и мама. Катя понимала, что Юля для Ленки, какой бы ни была, есть и останется самой любимой. Катя ведь сама так воспитала девочку — без ненависти и злобы. И когда сестра приехала, Ленка, как будто прилипла к ней. Ходила за ней буквально по пятам. И Юлия вела себя по-другому. Вместе с дочкой ходила гулять, смотрела с ней мультики, читала на ночь сказки. Было видно, что разлука с дочерью пошла ей на пользу. Кате бы радоваться за восстановление семьи, но сердце почему-то всё время ныло…

В аэропорту, когда уже объявили посадку на самолёт, Ленка быстро обняла всех, чмокнула Катю в щёчку и побежала за Юлей. Девочка лишь на минуту остановилась, оглянулась и помахала рукой…

Катя и Егор ещё долго стояли и смотрели в небо, пока не рассеялся белый след от самолёта.

— Ну что, домой? — спросил Егор. — Улетели наши девчонки…

Катя сунула руку в карман куртки. Под пальцами что-то зашелестело. Это был листок тетрадки, сложенный втрое. Развернув его, узнала Ленкин почерк. «Не скучай, мама Катя! — писала племянница. — Если мне там не понравится, вернусь обратно. У меня же твой характер!  Очень тебя люблю. Ты самая лучшая на свете, мамочка моя…»