НА КРУГИ СВОЯ
23 июня 2016, 17:37

НА КРУГИ СВОЯ

Мама, я уже взрослая! И вправе поступать так, как считаю нужным! - Полина говорила громко, отчётливо, ставя ударение значимости на каждое слово. - Вот скажи, почему ты так не любишь деревню? Почему хочешь, чтобы я обязательно осталась в городе? В конце концов, я не хочу лишать моих будущих детей возможности жить на природе и дышать свежим воздухом! Что, между прочим, у тебя в твоём детстве было в избытке!
Поделиться

— Можно подумать, тебе воздуха не хватало, — Марина устало вздохнула и постаралась перевести разговор на другую тему. — У тебя на завтра какие планы? Может, по магазинам пройдёмся?

— Мама, прекрати! Ты прекрасно знаешь, что не сможешь меня переубедить! Даже не старайся! И не надо мне тут зубы заговаривать, магазины предлагать. Уж я-то тебя знаю!

— В первую очередь ты должна знать то, что разговаривать с матерью в таком тоне непозволительно! — Марина, несмотря на усталость, разозлилась. Ну что за вздорная девчонка! Она, мать, старается для неё, пашет, как лошадь, потому что хочет, как лучше. А дочка вместо того, чтобы оценить её старания, всё делает наперекор!

— Прости, но ты первая начала, — Полина не собиралась сдаваться. — Признай: ты просто не хочешь смириться с тем, что твоя единственная дочь не может оправдать твоих ожиданий и надежд! Точнее, не не может, а не хочет. Мамочка, пойми, у меня есть право на ту жизнь, которую я сама для себя выбираю!

— Я сегодня дико устала и хочу спать, — только и сказала Марина. — И ты ложись, уже поздно. Спокойной ночи.

Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты. Ну почему так получается? Почему всё, к чему она стремилась и что так хотела дать своей дочери, теперь летит в тартарары?

 

Сон не шёл. Марина смотрела в темноту широко открытыми глазами и вспоминала о прошлом. Даже, скорее, далёком прошлом. Потому что то, что было с ней когда-то, теперь казалось туманным и неправдоподобным…

Её родители были пьющими. Они жили в стареньком деревянном доме, в котором зимой было невыносимо холодно. Как-то Марина, совсем ещё маленькая, посадила герань. Она всегда стремилась к красоте, ей было с ранних лет тяжело жить в том хаосе и разрухе, которые царили вокруг. За лето и осень герань разрослась, дала много цветов. Яркое розовое цветочное облачко на подоконнике было единственной радостью и гордостью в жизни девочки. Больше гордиться было нечем. Родителей она стыдилась, ведь не раз слышала, как соседи называли их позором всей деревни. Братьев и сестёр у неё не было. Точнее, были, но они росли в интернате. Почему её, Марину, не забрали у родителей, девочка не знала. Быть может, потому, что она была поздним ребёнком, вроде как единственным, и каким-то чудом не попала в поле зрения специальных служб? Впрочем, тогда это для неё значения не имело. Она ходила в том, что давали сердобольные соседи, радовалась «новым» поношенным свитеркам и платьицам, как самым дорогим подаркам. Так же и питалась. Дома еды практически никогда не было. Подкармливала добрая соседка тетя Люда, обедом кормили в школе… Тоненькая, как тростиночка, Марина часто болела. Тогда её вечно пьяная мать вызывала скорую и отправляла девочку в больницу. И, как ни парадоксально, Марина была рада этому. Потому что в больнице вкусно кормили, там была чистая тёплая постель. И даже то, что во время лечения приходилось терпеть некоторый дискомфорт от медицинских манипуляций, её не огорчало. Ни уколы, ни горькие таблетки не были так страшны, как неприветливый родительский дом, затхлый, пропитанным перегаром воздух, ругань на кухне, где ежедневно собирались родительские дружки…

В очередной раз вернувшись из больницы, Марина первым делом поспешила проверить, в каком состоянии её герань. Уж она-то знала, что на протяжении тех двух недель, пока её не было дома, цветок никто не поливал. Девочка переживала, не засохла ли её любимица? Когда она увидела цветок, слёзы ручьями полились из глаз. Цветок не высох, он замёрз. Листья и цветы повисли теперь на веточках чёрными безжизненными лохмотьями. А в углах подоконника виднелись намёрзшие полоски льда…

 

В

от тогда-то Марина и поклялась самой себе в том, что у неё будет другая жизнь. С красивой одеждой, вкусной едой и тёплой квартирой. Именно квартирой, потому что Марина грезила мечтами о городе. Ей казалось, что там все люди, и особенно дети, живут счастливо.

Когда-то в больнице она лежала в одной палате с девочкой Томой. Они были одногодками. Соседку по палате каждый день навещали родители, иногда приходили другие родственники. Каждый день у Томы были новые гостинцы. К Марине же, естественно, никто не приходил. Ни разу. Как-то Тамару родители во время лечения забирали на вечер домой.

— Хочешь, поедем с нами? – предложила Марине Томина мама.

Девочка смущённо кивнула.

— Ну, тогда я сейчас отпрошу вас у медсестры — и в путь!

Когда Марина вошла в Томину комнату, то ахнула от удивления. Как здесь было красиво! Кроватка, как у принцессы, белая, с точёными ножками. Шкаф с большим зеркалом, тоже белый. Письменный стол у окна, настольная лампа, книжная полка. И мягкое кресло, и белоснежный ковёр на полу. А сколько у Томы было игрушек! Марина остановилась в пороге, боясь ступить в это сказочное помещение.

— Ты чего? — удивилась Тома. — Проходи, чувствуй себя, как дома! Хочешь, покажу свою коллекцию ракушек?

Девочки рассматривали ракушки, а Тома рассказывала, как собирала их на берегу моря, где она отдыхала с родителями. Марина же смотрела на подругу, как на принцессу из сказки. И даже не верила, что жизнь может быть такой. Красивой…

— Девочки, мойте руки и на кухню! — позвал Томин папа.

— Идём скорей, мама тортик испекла, — заторопилась Тамара. — Они у неё всегда такими вкусными получаются!

— Разве торт можно сделать дома? — удивилась Марина. — Я думала, они только в магазинах продаются.

— А разве твоя мама не печёт? — удивилась Тома.

— Нет, — только и сказала девочка.

Торт, которым её угощали в тот вечер, был вкуснейшим блюдом из всех, которые она пробовала в своей жизни. А квартира, в которой побывала в гостях, стала целью и мечтой. Деревню же, в которой жила, девочка просто возненавидела. Она буквально считала дни до того времени, пока получит свидетельство о базовом образовании. Чтобы вырваться на волю, уехать учиться в город, и никогда больше не возвращаться. Правда, судьба распорядилась так, что вернуться из училища, куда поступила, было некуда и не к кому. Пьяные родители сожгли дом. А сами уехали куда-то к дальним родственникам. Куда именно, Марина не знала.

— Ты уже взрослая, живи, как знаешь, — только и сказала мать на прощание. — Нам с отцом дать тебе нечего. Вырастили — и на том спасибо скажи. Ну, прощай.

Тощая спитая женщина ушла, не оглядываясь. Марина смотрела ей вслед и не чувствовала ничего: ни любви к матери, ни жалости. Она была ей совершенно чужим человеком. Как и отец. И поэтому потом, уже во взрослой жизни, ей никогда не хотелось узнать, где они и что с ними стало. Видно, боль детских лет была настолько сильной, что заглушила все другие чувства…

 

Жила в общежитии, кое-как питалась и одевалась со стипендии. При всём при этом в учёбе была среди лучших. Марина чётко знала, что ей можно полагаться лишь на свои силы. Поэтому не тратила времени зря: зубрила, зарабатывала себе авторитет. После училища устроилась поваром в школьную столовую и в тот же год поступила на заочное в университет. Отсутствие денег девушку не смущало. Тем более, что ей выделили комнату уже в другом, рабочем, общежитии.

На парней Марина не обращала внимания. Хотя знала, что на неё, даже при отсутствии приданого и богатых родителей, засматривались многие. Непонятно как, но выросла она красавицей.

И всё-таки любовь пришла. Павел Игоревич — молодой учитель — пришёл работать в их школу. И зачастил в столовую.

— Проголодались, Павел Игоревич, или как? — иронично поинтересовалась пожилая повариха Наталья Семёновна.

— Или как! — безо всякой иронии сказал, как отрезал, Павел. — С Мариночкой захотелось увидеться, да и проголодался, по правде сказать, тоже!

Вот эта прямолинейность и привлекла Марину. Как-то незаметно  она привыкла к Паше, он стал сначала просто другом, а потом — и вовсе родным…

Свадьбы у них не было. Молодые люди просто зарегистрировали брак в ЗАГСе, а потом пошли пить чай к Пашиной матери. Надежда Сергеевна, новоиспечённая свекровь Марины, была счастлива. Она рано похоронила мужа, вырастила сына одна.

— Дети мои хорошие, — плакала она, поздравляя молодых, — я желаю, чтобы вы вместе жили долго-долго. Пусть всё у вас ладится, пусть детки родятся здоровенькие. А я чем смогу, тем и помогать буду. Ты, Мариночка, теперь для меня дочка. И любить я тебя буду, как родную…

— Спасибо вам огромное, — не сдержала слёз Марина. – И вы теперь для меня будете мамой. Ведь настоящей мамы-то у меня и не было.

— Ну, хватит слёз! — Паша весело обнял обеих. — Давайте лучше садиться за стол!

 

Как-то сразу для Марины её свекровь стала лучшей подругой и матерью одновременно. Хотя жили вместе, у них никогда не было конфликтов. Напротив: вдвоём часто засиживались допоздна на кухне. Рассказывали друг другу каждая о своём прошлом, строили планы на будущее. Тем более, что уже через пару месяцев Марина поняла, что ждёт ребёнка…

Ладились отношения и с мужем. Марина с Павлом, казалось, понимали друг друга с полуслова…

Марина ушла в декрет, Павел продолжал работать в школе. Денег в семье хватало — Надежда Сергеевна, как и обещала, помогала, чем могла. Сделали ремонт в квартире, подготовили уголок для будущего ребёнка. Все трое были по-настоящему счастливы. А когда на свет появилась Полинка, счастье стало и вовсе безграничным. Молодой отец летал, как на крыльях. А бабушка ни на шаг не отходила от внучки. Пеленала её, укачивала. Марине же только и оставалось, что наслаждаться материнством и отдыхать. Даже ночью, когда маленькая плакала, Надежда Сергеевна брала Полинку на руки и уносила к себе, чтобы молодые родители могли выспаться.

— Ну что бы мы без вас делали, — Марине даже неудобно было перед свекровью за такую заботу. – Даже не знаю, как и благодарить вас, мама.

— Ты сына моего любишь, внучку мне подарила, — свекровь погладила невестку по волосам. — О какой благодарности ты говоришь?

 

Всё перевернулось в одночасье. Был обычный рабочий день. Павел, как всегда, с утра ушёл на работу.

— Смотри мне, береги Полинку, — сказал шутя, целуя жену на прощанье. Позже, вспоминая эти слова, Марина думала, что муж что-то предчувствовал.

— Пока, мама! — крикнул матери, которая была на кухне. — Следи тут за моими девчонками!

— До вечера, сынок! – Надежда Сергеевна выглянула в прихожую. — Не беспокойся, всё у нас хорошо будет.

Закрылась входная дверь, свекровь и невестка занялись привычными делами. Только обычно спокойная Полинка в этот день капризничала как никогда.

— Уж не зубки ли? — рассуждала Надежда Сергеевна. — Рановато в пять месяцев…

— Да просто, наверное, настроения нету! – пошутила Марина и принялась петь дочери весёлую песенку.

А вечером Павел не вернулся с работы. Марина позвонила в школу, чтобы узнать, что случилось.

— А разве вам из больницы не звонили? — директор заметно волновался. — Павла Игоревича ведь ещё в обед скорая забрала. Что-то с сердцем… Обещали сами вам позвонить. Уж извините, что не известил…

 

Марина помчалась в больницу. Она не могла поверить, что молодой, здоровый мужчина мог так внезапно заболеть. Но у Паши случился инфаркт. И медики, как ни пытались, не смогли его спасти…

Дальше было всё, как в тумане. Слёзы и непреходящая боль. Марина автоматически ухаживала за дочерью, выполняла работу по дому. И при этом не чувствовала ничего. В душе поселилась полная пустота.

Надежда Сергеевна, сама убитая горем, как могла, подбадривала невестку. Заставляла её есть, как ребёнка, выходить с Полинкой на улицу. Говорила, что жизнь продолжается, что со временем боль притупится.

Марина со всем соглашалась и продолжала страдать. Теперь смыслом её жизни была лишь Полинка…

Когда сказала об этом свекрови, Надежда Сергеевна расплакалась:

— А обо мне, старой, чего ж ты не думаешь? Ведь ты для меня по-настоящему родной стала. А такие вещи страшные говоришь…

И почему-то именно эти слова вернули Марину к жизни. Она словно взглянула на всё другими глазами.

— Простите меня, мама, — только и сказала.

 

Полину они теперь растили вдвоём. Малышка росла умной и весёлой. Правда, временами упрямой.

— Ну, вылитый Пашка, — качала головою Надежда Сергеевна. — Вот и он был таким же: как придумает что, не отступится.

А Марине эта черта характера дочери доставляла немало хлопот. На Полину не действовали ни уговоры, ни угрозы.

— Мама, я решила заняться карате, — заявила как-то семиклассница Полинка.

— А танцы что, тебе уже не нравятся? — опешила Марина. — Ты ведь занимаешься ими с первого класса.

— Позанималась, и хватит, — сказала, как отрезала, дочка.

— И ты считаешь, что карате — занятие для девочки? — Марина предприняла ещё одну попытку.

— Не понравится, уйду. Мама, хватит меня отговаривать. Бесполезно!

И так всегда. Хотя при этом Полина была круглой отличницей, активисткой. И по дому успевала помогать.

А когда пришло время поступать в вуз, она выбрала сельхозакадемию.

— Полина, ты что?! И где ты собираешься работать?! — Марина не выдержала, перешла на крик. — В деревню, что ли, поедешь?!

— Да, мамочка, именно в деревню! И это не обсуждается! Терпеть не могу город! Мне здесь тесно!

— Да что ты говоришь?! — Марина была в ярости. — Ты хочешь сказать, что вся моя жизнь прошла зря?

— Мама, у каждого своя жизнь. И только мне решать, как строить свою!

— Не спорь с ней, дочка, — в комнату вошла Надежда Сергеевна. — Всё равно ведь сделает по-своему. Береги нервы.

— Да какие тут будут нервы, если у меня не ребёнок вырос, а настоящий бунтарь! — вспылила Марина. — Я, как могла, от деревни бежала, а она всё делает мне назло!

 

В том споре последнее слово осталось за Полиной. Она поступила, куда задумала. Училась хорошо, в удовольствие. Марина всё надеялась, что дочка одумается. Но после практики та не скрывала восторга:

— Мама, ты представляешь, в этом колхозе сказали, что если захочу, могу прийти к ним на работу! И даже дом обещали дать! А какие там места красивые! Хочешь, вместе съездим, я тебе всё покажу?

— Нет уж, спасибо, — фыркнула Марина. — У меня на деревню аллергия. К тому же бабушка болеет, я не могу её оставить.

— Вот там, на воздухе, наша бабушка и поправится! — у Полины на всё был ответ. – Так что, мамочка, я соглашаюсь. Защищаю диплом — и в деревню!

 

Марине пришлось смириться. И конечно же, она поехала помогать дочери устраиваться на новом месте. Когда увидела деревенскую улицу, цветы у заборов и деревянные дома, почувствовала, как нахлынули воспоминания из детства. И, как ни странно, вспоминались не голод и беспризорье, а совсем другое. Вот она, маленькая, рвёт цветы на лугу, чтобы сплести веночек. Вот бежит искупаться в реке. Вот собирает чернику в лесу и тут же наедается ею досыта. Вот поздно вечером выходит во двор и любуется звёздами — такими яркими…

— Мамочка, я здесь! — Полинка выскочила навстречу задумчивой матери из нового современного дома. — Проходи!

Марина ступила на порог и увидела в комнате высокого симпатичного мужчину.

— Знакомься, мамочка, это Павел Леонидович! Председатель колхоза! Пришёл помочь нам с новосельем!

— Очень приятно, — смутилась Марина.

А председатель посмотрел на неё долгим пристальным взглядом:

— Чудесную дочку вы вырастили, Марина Петровна! Огонь! В кого это она такая?

— В отца, — тихо проговорила Марина.

— Соболезную вам, — вздохнул Павел. — Мне Полинка рассказывала о вашей жизни. Знаете, в чём-то наши с вами судьбы схожи. И я один, без жены, сына растил…

 

Домой Марина вернулась загоревшая и словно помолодевшая.

— Ну как съездила, дочка? — поинтересовалась свекровь.

— Кажется, всё стало на круги своя, — только и ответила Марина. — Полинка счастлива, и это главное.

— И всё? Больше ты мне ничего не расскажешь? — от названой матери не ускользнули перемены в невестке.

— Нет, не всё… — Марина не знала, как сказать матери покойного мужа, что ей понравился другой мужчина.

— Вот и хорошо, дочка, — Надежда Сергеевна всё поняла без слов. — Давно пора свою жизнь устраивать…

— Спасибо, мама, — со слезами проговорила Марина. И уже весело добавила:

— А завтра мы с вами едем к Полине в деревню!