Как будто вчера…
21 июля 2016, 16:21

Как будто вчера…

Тихий дворик по улице Цнянской в Кожан-Городке. Я в предвкушении встречи. Думаю о вопросах, которые подготовил для будущего собеседника. А он удивил меня с ходу. Статный мужчина, рослый и сильный, косит траву рядом с сараем. Здороваюсь и на всякий случай переспрашиваю: он ли? Да, он. Павел Тимофеевич Коротыш, 1924 года рождения.
Поделиться

В свои 92 года он легко управляется не только с косой, но и со скутером, мотоблоком и доильным аппаратом. Павел Тимофеевич держит корову, сам за нею ухаживает, доит и сдаёт ежедневно 15 литров молока.

Павел Тимофеевич начинает рассказывать о своей нелёгкой жизни. Особенно ярко — о днях военного лихолетья. Помнит всё до мельчайших подробностей: имена, даты, как будто вчера это было. Речь щедро разбавлена словами и фразами на немецком языке. И это не удивительно, ведь столько времени проведено в Германии. Эта тема мне наиболее интересна, и я только и успеваю, что помечать в блокноте основные моменты…


Всемье Коротышей было 4 брата. Отец умер до войны, и на плечах братьев было всё хозяйство. Семья была зажиточной, имели 2 гектара пашни и 6 гектаров сенокоса. В 1942 году оккупационные власти приказали организовать вывоз молодёжи для работ в Германию. Солтыс распорядился, чтобы ехал один из братьев Коротышей. Должен был ехать старший брат Иван, но на семейном совете решили, что он будет нужнее дома, поэтому поехал Павел.
Павел Тимофеевич даже вспомнил какой-то вещий сон из своей юности. То, что потом с ним произошло, он отчасти увидел в том сне. Итак, 10 июня 1942 года молодёжь из Пинской области прибыла на станцию Лунинец. Мой собеседник говорит, что насчитал 72 товарных вагона. В каждом было по 60 человек. На ночь всех оставили в вагонах, а утром прицепили паровоз и состав направился на Запад. Павел Тимофеевич вспоминает, что в Пинске выдали хлеб, а в Бресте всех сводили в баню.

Через какое-то время оказались в лагере на территории Польши. Там же испытали первый шок — оказалось, что это лагерь для военнопленных. Один из них показал Павлу яму, куда собирали умерших и сообщил, что каждый день она пополняется сотнями трупов.
Через сутки снова эшелон и дальнейшее следование на Запад. Уже в Германии в одном из городов всех отправили на медицинскую комиссию. Крепких парней и девушек отправляли к хозяевам, а тех, кто слабее, на фабрики, заводы, в шахты.
Павел Тимофеевич говорит, что его хозяина звали Альфонс Эверт. У него было приличное хозяйство — 40 дойных коров. Весь уход за животными был возложен на четверых работников, и это кроме прочих работ по хозяйству. У Эверта работали парень и девушка из Польши, а также украинка Аня Ткаченко из Запорожской области. Почти три года молодые люди работали у хозяина.


Ближе к победному 1945 году ситуация изменилась. Молодых людей, кто работал на хозяев, стали привлекать на строительство фортификационных сооружений — окопов, противотанковых рвов, блиндажей… По мере приближения фронта они тоже отодвигались вместе с немецкими войсками в западном направлении. Тяжёлый и изнуряющий труд в любую погоду подкосил здоровье многих. Павел Тимофеевич рассказывает, что пища была скудной и очень плохой, ложились спать в промокшей от пота и дождя одежде.
За двумя десятками работников был закреплён немецкий солдат, который руководил работами и наблюдал за невольниками. Павел Коротыш знал немецкий на достаточно хорошем уровне и часто беседовал с этим солдатом. Его звали Ганс. Он оказался хорошим парнем и даже делился своим пайком с новым приятелем Паулем, как он его называл.

Когда жизнь стала совсем невыносимой, Павел и его друг по несчастью — Коля из Винницы — приняли решение бежать из лагеря. Ганс посодействовал им в этом рискованном деле. Прятались почти всю зиму и, по мере возможности, продвигались на восток, к своим. Однажды их и ещё 15 человек поймали. У каждого был документ, в котором указано имя хозяина и место проживания, но обратно никого не отправили. Три недели продержали в каком-то подвале, затем переправили в лагерь, а оттуда снова на рытьё окопов и противотанковых рвов. Только однажды, говорит Павел Тимофеевич, почувствовал облегчение. Его и ещё нескольких человек отправили работать на пекарню. Три месяца хоть и тяжёлого труда были «курортом» по сравнению с работами «на окопах».
Стали частыми бомбежки, была слышна канонада — фронт совсем рядом. Приятели снова предприняли попытку перейти к своим. И она оказалась удачной. Так Павел Коротыш оказался в городе Росток, что на севере Германии. Оказался там, где и мечтал, — в действующей армии. Сначала был пулемётчиком, затем миномётчиком, потом оказался в зенитной артиллерии, где и прослужил до 1947 года.


После демобилизации возвратился в Кожан-Городок, помогал семье, поднимал хозяйство. После образования колхоза стал работать там. Выучился на тракториста, работал подвозчиком. Через какое-то время смышлёного парня отправили учиться на оператора доильных установок. Колхоз как раз приобрёл такую установку, а у Павла был «немецкий» опыт работы с крупным рогатым скотом. После учёбы и сдачи экзаменов Павел Тимофеевич работал по обслуживанию доильной установки и аппаратов, холодильников и сепараторов.

Был и печальный момент. Несмотря на свои знания и опыт, работу пришлось оставить, когда до выхода на пенсию оставалось год и 4 месяца. Говорит, что не нашёл общего языка с заведующим фермой. После ухода с молочно-товарной фермы работал сборщиком молока, и показатели в этой сфере были лучшими не только в сельсовете, но и в районе.

О семейной жизни Павел Тимофеевич говорит скромно. Наверное, оттого, что нет уже супруги Евы Романовны, а также безвременно ушедшего из жизни сына. Павел Тимофеевич говорит, что всё нажитое оставил внуку. Одна из дочерей живёт в Лунинце, другая — в Дубовке.


Павел Тимофеевич вспоминает ещё об одном печальном моменте из своего прошлого. В 1949 году довелось побыть в шкуре заключённого. Дело в том, что в послевоенное время молодых людей отправляли на лесозаготовки. Работы велись в местных лесах. Один из здешних начальников написал донос — найти повод труда не составило. Месть удалась, и заключённый Коротыш оказался в Бресте, где просидел три с половиной месяца в ожидании суда, а после суда два с половиной месяца в Минске отработал на «стройках народного хозяйства», как это тогда принято было называть. На суде, говорит Павел Тимофеевич, его хотели освободить. Ему инкриминировали «срыв и невыполнение государственного плана», но это было ложью: с планом он справлялся с лихвой. Не освободили, так как «местная власть попросила» провести всё же определённую воспитательную работу. Об этом Коротышу в приватной беседе рассказал следователь, который вёл его дело.

Павел Тимофеевич Коротыш на сегодняшний день приравнен к малолетним узникам. Хотя имеет полное право считаться участником Великой Отечественной войны. Ведь призван был в армию во время войны ещё до победного 9 мая. Участвовал в боевых действиях на территории Германии. Однажды обращался в военкомат, но там не пошли навстречу. Не захотели утруждать себя запросами в архивы и прочими действиями, к сожалению.

Ни время, ни невзгоды и переживания не смогли сломить этого крепкого во всех отношениях человека. Павел Тимофеевич Коротыш, имея за плечами жизнь долгую и насыщенную событиями, не всегда позитивными, сохранил бодрость духа и силы. На мой вопрос о силе и крепости, о том, как их поддерживать, ответил лаконично: «Нужно больше работать, и будешь крепким». Вот так-то, ни убавить, ни прибавить. Этот человек знает, о чём говорит. С 19 марта пошёл отсчёт 93-го года его жизни.