Две сестры, две страны
15 августа 2016, 09:35

Две сестры, две страны

Сёстры Наталья Воронич и Любовь Руди - урождённые казашки. После замужества младшая из них, Наталья, переехала с супругом-белорусом в Лунинец, где жила бабушка, а Любовь с мужем - в Германию, на родину его родителей, когда была массовая эмиграция бывших советских немцев в конце 1990-х в связи с безработицей.
Поделиться

Сёстры видятся не часто: у каждой своя семья, заботы… Общение в основном происходит по скайпу по вечерам, когда дети уложены спать. Высылают фотографии друг другу, рассказывают семейные новости…

Переехав в германский городок Виль (вблизи Кёльна), Эдуард устроился в ЖКХ водителем, Люба же занялась досмотром стариков в соцслужбе. Когда немного разжились, глава семейства взвалил все заработки на себя, позволив жене всецело заниматься домашним уютом. Взяли в кредит двухэтажный особняк, машину, мебель… Обустроившись, стали радеть за создание большой дружной семьи.

«В Лунинец наведывались несколько раз с Эдуардом и единственным на то время малолетним сыном Даниэлем, — вспоминает Люба. — К бабушке, на речку, в ягоды, сестру проведать… Эту поездку ребёнок воспринял как экзотику, особенно сбор черники и грибов, консервирование салатов. В Германии так не принято, всё покупается в магазине. А ещё мальчишка помнит, как у бабушкиной коровы телёнок родился, он никак не хотел с ним расставаться и тащил за собой в машину, когда уезжали».

А Эдуард, по словам Любы, до сих пор припоминает участие в сенокосе и восхищается выдержкой сельчан работать с утра до вечера на солнцепёке. Его порадовала гостеприимность белорусов. С душевностью припоминает застольные песни, поражаясь многочисленности семейств и размаху свадеб при низких зарплатах. А известие о том, что после хмельного застолья семидесятилетние бабули собирались на поле копать картошку, пора-зило его наличием столь отменного здоровья и трудолюбия.
Недавно Люба похвасталась сестре, что старший сын Ян нынче учится в вузе. Будучи совершеннолетним, уже трудоустроен. Имея собственный доход, живёт отдельно, занимая нижний этаж семейного особняка и самостоятельно оплачивая часть коммунальных расходов и кредит за свой автомобиль — какая-никакая экономия.

Когда в семье родились дочь Натали и сын Ян, ездить в Беларусь стало накладно. К тому же как родителей их настораживает радиационное загрязнение. Стали приглашать Вороничей к себе, в Германию. «Хочется хоть иногда общаться вживую с родными душами, — признаётся Люба. – Казахов или белорусов здесь изредка встретишь, много украинцев и русских. Немцы не делят нас на национальности, у них для всех нас одно определение: «русы». Мы друг друга понимаем, общаемся, но общения с родными это не заменит».

Немецкий Люба выучила уже в Германии, записавшись на курсы. Да плюс живое общение с супругом, который неплохо говорит по-русски. Вспоминает: «В школе мне очень не нравился урок немецкого, я не видела смысла его учить. Учительница подшучивала надо мной, мол, это пригодится, если познакомлюсь с симпатичным немцем. Я не воспринимала это всерьёз. А вот, надо же, так и вышло!» И добавляет: «Привыкла я уже здесь, нравится немецкий уровень жизни, меня воспринимают с уважением — и на том спасибо».

Семейство Вороничей тоже из «простых смертных». Только у них наоборот: супруга Наталья работает в ЖКХ, а супруг Александр — строителем. В семье двое детей — старший Серёжа и младшая Машенька. Собственный дом и автомобиль позволяют семье иметь мало-мальский комфорт. Правда, когда переехали на постоянное жительство, бабушки уже не стало, и родни здесь больше никакой нет.

В Германию к сестре Наталья с сынулей наведывалась, когда тому было пять лет, в 2010-м. «Едва вышли из вокзала, пришлось одёрнуть сынишку из-за его каприза, — вспоминает она. — Тут же подошёл дежурный по вокзалу и предупредил, что это чревато вызовом полиции… В магазине с сестрой сдавали пластиковую тару. Пока Люба отлучилась, не зная порядка приёма, выставила тару на прилавок вместо того, чтобы бросать её в спецконтейнер. Продавщица на немецком что-то объясняла, а я растерянно пыталась отвечать по-русски. Если бы сестра не подоспела — вызвали бы полицию. С одной стороны, это даже хорошо, что права граждан так защищены, потому обид я не держу».

Рассказывая о быте немцев, Наталья демонстрирует мне фотографию племянника Яна, пришедшего с Любой на линейку в школу. Одет мальчишка в джинсы и спортивную кофту, а в руках вместо букета цветов — кулёк конфет. Она недоумевает, что в гости там принято ходить по утрам, поздравлять именинника — поднося торт прямо в постель, родителям не принято чересчур помогать совершеннолетним детям, а траурная одежда дурно истолковывается. А ещё у немцев существуют временные женские приюты, предназначенные на время бракоразводных и других судебных процессов. А сынишку впечатлили германские “развлекаловки” и настоящая пиццерия, до сих пор вспоминает об этом.

В ответ на историю Натальи о том, как Люба в лунинецком магазине без самообслуживания зашла за прилавок и стала выбирать самостоятельно товар, обескуражив продавщицу, Любовь припоминает, как Наталья толкала в кабинет индивидуального родительского собрания ожидавшую своего времени родительницу. Казусы случались у обеих, но они стараются превращать это в шутку, примечая, как правильно вести себя на чужбине. Собираясь в Германию, Наталья больше не положит в чемодан мини-юбку и туфли на каблуке, зная, что немцы привыкли к стилю унисекс. Люба же в Беларуси с радостью щегольнёт ярким сарафаном и длинными распущенными волосами.

Судя по общению сестёр, их семейным фото, оба семейства дружны, у нихцарит взаимовыручка и уважение. Милые праздничные открытки и общение по скайпу сближают, поездки в гости — роднят. Теперь Наталья на работу после декрета вышла, ездить по заграницам некогда. Люба дома сидит, но, имея троих детей, постоянно чем-то занята. Когда они в очередной раз встретятся: уже только на свадьбе кого-то из детей или раньше? Покажет время…