Сладкий чужой мёд (житейская история)

Сладкий чужой мёд (житейская история)

11 февраля 2019, 18:50
238
Где-то за окном мычали коровы. Во дворе закукарекали петухи. Деревня просыпалась…

Люба потянулась в тёплой постели. Пора и ей вставать. В соседней комнате послышались шаги. Вера тоже вставала спозаранку и тут же бралась за работу. А дел у них на двоих было невпроворот. Попробуй накормить столько живности: трое свиней, кур да гусей, две козы с козлятами, кроликов. А потом ещё детей отправить в школу.

— Доброе утро, Любаня! — первой отозвалась Вера. — Ты чего в такую рань спохватилась? Полежала бы ещё часок-другой. Я сама управлюсь. Ведь только недавно отошла от болезни, а уже за работу…

Люба послушно присела на стульчик у печи. Слабость после перенесённого бронхита ещё давала о себе знать. В печке трещали дрова, обдавая жаром и теплом. Люба повернулась к огню спиной.

— Вот-вот, выгревайся, — заботливо произнесла Вера. — А я тебе тут ещё и липы запарила. С медком очень полезно.

Вера поставила на стол чашку с ароматным лечебным настоем.

— И что б я без тебя делала! — произнесла Люба. А про себя подумала: «Хорошо, что тогда её не выгнала…»

Вера — учительница начальных классов. В их деревню попала по распределению. Только, где поселить молодого специалиста, директор школы недоумевал. Люба работала в школе техничкой. Они жили со Степаном в большом просторном доме, который родители им построили и подарили на свадьбу. Детей пока у них не было. Да и не до малышей им было. Муж постоянно в разъездах. Всё в заработки ездил. Работать в колхозе отказался.

— Пусть у меня поживёт, — предложила Люба. — Всё равно одна в большом доме. А Степан приедет, так всё равно ненадолго. Всем места хватит.

Вера без работы дома не сидела. Приходила со школы и сразу бралась помогать по хозяйству. А потом допоздна ещё проверяла тетрадки.

Благодаря ей, с дровами не было проблем. Вере, как молодому специалисту выписывали со скидкой.

Люба так привыкла к Вере, что даже не представляла свою жизнь без неё. Ей казалось, что если она покинет их, уйдёт жить в своё отдельное жильё, то дом сразу опустеет.

Муж приезжал ненадолго, потом снова уехал. Так прошёл год.  А через два месяца снова приехал и остался. Сказал, зиму переждёт и снова поедет зарабатывать деньги.

Однажды за ужином Люба случайно уловила жаркий взгляд Степана в сторону квартирантки. Этот взгляд ей был хорошо знаком. Уж своего-то мужа она хорошо изучила. Подозрительно было и то, что оба куда-то вечером запропастились. Потом Вера пришла, но вся её одежда и волосы были в сухих травинках.

— Ты что, на сеновале лежала? — решила пошутить Люба.

Вера испуганно отряхнулась.

— Да нет, козочкам сена решила подбросить. А оно рассыпалось прямо на меня, — ответила Вера.

Часом позже пришёл и Степан. Картина та же — сено на одежде и в волосах. И уже тогда закрались подозрения.

— Ты тоже рассыпал сено? — с иронией в голосе произнесла Люба, а на душе уже скребли кошки.

— Да ну тебя! — отмахнулся супруг.

Вера почему-то молчала и краснела.

О своих подозрениях Люба напрочь забыла, когда узнала, что беременна. Наконец-то она станет мамой! Ребёнок для неё был очень долгожданным. Её радость разделял и Степан. Пока не родится ребёнок, он решил остаться  дома. Ведь мужская помощь и поддержка нужна была во всём.

Но будущая мама заметила, что округляться стала не только она. И Вера тоже. Люба прикинула на глаз: квартирантка была, примерно, на таком же сроке, что и у неё. Хотя сама Вера о своём интересном положении замалчивала.

За обедом Люба решила всё-таки заговорить на эту тему. Чего скрывать? Всё равно рано или поздно все узнают.

— Ну, что, Верка! Значит, рожать и воспитывать детей вместе будем? — начала Люба.

Вера опустила голову. Ни слова не проронила в ответ.

— Чего ты стесняешься своей радости? — продолжала хозяйка дома. — Дети — это счастье для матери. Ничего, что нет отца…

— Отец, как раз таки, есть, — подал голос Степан, который всё это время молчал.  — Я это…

От этих слов Любе стало плохо. Сердце защемило, голова закружилась. Стёпа подскочил со стаканом воды.

— Так вот ты чему детей учишь! Учительница называется, — Люба искала слова побольнее. – Наверное, сладким оказался чужой медок?

Вера закрыла лицо руками.

— А ты, кобель, позорить нас вздумал на всю деревню? — продолжила нравоучения. — Как нам теперь людям в глаза смотреть? Все же пальцами тыкать будут…

— Ну что ж поделать, если я такой любвеобильный! — оправдывался муж. — Тебя люблю и Веру тоже. Как увидел её — дар речи потерял. Вы для меня обе — самые дорогие. Не могу я без вас. Вы нужны мне обе. Эх, если бы был у нас закон о многожёнстве!

Тогда целый вечер Люба решала, как им дальше жить. Вера готова была принять её любое решение. Измену мужу Люба простила. Не стала выгонять и квартирантку. Куда она, беременная, пойдёт? Да и потом, привыкла она к ней, как к сестре.

Так под одной крышей остались жить все.

У Любы родился сын, а через время у Веры — дочь. Обоих Степан зарегистрировал на свою фамилию.

В доме стоял детский плач. Хлопот супругу прибавилось вдвойне. Но очень скоро ему надоело нянчиться с малышами. Собрал вещи и вновь подался на заработки.

Люба с Верой снова остались одни. За малышами смотрели поочерёдно. Детей на «своих» и «чужих» не делили. Так и жили. Сын и дочка росли в одной семье, где воспитывали их две мамы и один папа.

Степан приезжал, и как всегда ненадолго. Но когда с последнего момента его приезда прошло более полугода, женщины забили тревогу.

— Как бы наш, любвеобильный ещё себе несколько жён не завёл, — поделилась Люба своими подозрениями. — Уверена, что у него в каждом городе по семье, где бы он ни был.

— И как ты только его терпишь? — недоумевала Вера.

— Так ведь любит же! Сама слышала, — ответила Люба. — И тебя, и меня, и тех, кого мы ещё не знаем. Кровь у него такая. Может к старости переменится?

Степан вернулся, но не один. С трёхлетним мальчиком на руках.

— Это Пашка. Сын мой. Мамка его померла. Вот и решил забрать. Всё-таки, не чужой. Не отдавать же в детский дом? У нас такая большая семья. Что ж мы ребёнка не вырастим? Где двое, там и трое!

И Степан подтолкнул Пашку вперёд.

— Иди сынок. Знакомься. Теперь у тебя две мамы. А я ненадолго. Через три дня обратно в путь. Надо же кому-то деньги заколачивать…