Главное, чтобы лекарство для школы не оказалось хуже болезни

Главное, чтобы лекарство для школы не оказалось хуже болезни

24 апреля 2019, 15:28
560
Учебные программы слишком сложные и их нужно менять - глава государства в очередной раз раскритиковал образовательный процесс.

 Что делает школьную программу сложной

Анна Северинец – учитель русского языка и литературы. Одна ее дочь — студентка, вторая — учится в старшей, а сын — в младшей школе. Так что Анна знает школьные программы и как педагог, и как мама.

 — Я вижу не сложность, а нелогичность и дурь в программах из-за того, что в них вмешиваются некометентные люди, — считает учитель.

 Например, теперь не изучают виды односоставных предложений, и дети ищут несуществующее подлежащее. Также в ходе упрощения программы по русскому языку из нее убрали разряды местоимений. Девять разрядов выучить непросто, но без них дети принимают за прилагательные такие слова, как «всякий», «другой», «каждый».

 — Мои ученики знают разряды местоимений, потому что я не понимаю, как по-другому можно дать морфологическую систему языка, — говорит Анна.

 Ее мнение — программы надо сделать логичными.

 Репетитор математики и физики Евгений Ливянт говорит, что по уровню сложности задач по физике и математике программы гораздо сложнее, чем были в советской школе.

 — Наука все та же, а задачи сложнее, — признает репетитор. — Хотя развитие ИТ-технологий требует не усложнения задач, а решения большего их числа по информатике и по теории вероятности.

 Вот и президент недавно заявил, что «нам, наверное, меньше всего в стране нужно математиков».

 — Школьную программу по математике можно упростить, например, в части решения задач, — соглашается Евгений Ливянт.

 По его оценке, по химии, биологии, географии требования в школе стали выше, а дети все равно не обладают базовыми знаниями.

 — Проблемой является то, что в системе школьного образования то вводят, то отменяют, то снова вводят профильное обучение в старших классах, а теперь, по сути, гимназии пытаются превратить в обычные школы, — констатирует эксперт.

 Еще одна претензия Александра Лукашенко к образованию, что дети из-за неправильного преподавания вырастают неприспособленными к жизни.

 Если бы школа была более автономной, то было бы разумно дать ей возможность выбрать, в какой форме проводить уроки труда так, чтобы обучить и мальчиков, и девочек базовым жизненным навыкам, считает Евгений Ливянт.

 – В конце концов, гладить и вкручивать лампочку надо уметь и тем, и другим, — говорит он.

 «Внятной образовательной политики нет, а президент все критикует»

 Так или иначе, если слова президента воспринять как руководство к действию, учебные программы в школе надо менять. Евгений Ливянт подчеркивает, что важно сделать это, подумав, а не вдруг к 1 сентября. Анна Северинец опасается, что сферу образования могут начать ломать только ради того, чтобы менять.

 — У меня свой уровень – класс. Я пришла в класс и дала детям знания. Однако при том, что в Минобразования среди методистов есть много очень талантливых людей, похоже, у них нет другого выхода, как только брать под козырек, — говорит учитель.

 И чиновники это уже продемонстрировали — через несколько дней после заявления президента вице-премьер Игорь Петришенко на итоговом заседании коллегии Минобразования сказал, что 1 сентября дети должны учиться по обновленным программам и учебникам. Он повторил за президентом, что предстоит сделать учебники более простыми для восприятия.

 А министр образования Игорь Карпенко сообщил о работе над введением новых учебных программ. По его словам, ученики с 1-го по 8-й класс уже занимаются по новым программам. Переход всех классов на новые программы завершится только в 2021—2022 учебном году.

 — Несмотря на это, мы эти программы все равно анализируем, — заверил министр.

 Он также высказал мнение, что критика главы государства была обоснованной, когда он говорил, что дети перегружены.

 — Если в системе организации школьного образования будут что-то менять, главное, чтобы лекарство не оказалось хуже болезни, — считает эксперт Общественного Болонского комитета, профессор Владимир Дунаев.

 Впрочем, как бы Игорь Карпенко ни брал под козырек, очевидно, что слова главы государства не станут тут же воплощать в жизнь. Например, в 2017 году президент тоже выразил недовольство качеством учебных программ, выступая 21 апреля с ежегодным посланием народу и парламенту. И уже в сентябре 2017 года Минобразования заявило о том, что новые программы введены. Правда, как оказалось, те, которые разрабатывались с 2015 года.

 Почему так раз за разом происходит? Владимир Дунаев связывает это с тем, что белорусская система образования достаточно устойчива ко всяким эскападам, эмоциональным экзерсисам:

 – Устойчивость системы хороша тем, что позволяет нейтрализовать какие-то совсем странные идеи, — считает эксперт. — Александр Лукашенко говорит как родитель, который видит, что система образования неэффективна и неактуальна. Его слова надо слышать, как и голос любого родителя, но превращать это в директиву опасно.

 К тому же, замечает эксперт, у президента есть способы изменить систему образования. Ведь именно он по закону формирует образовательную политику. — Пока же внятной образовательной политики нет, а президент все критикует. Но не критика может что-то изменить, а его указ, — говорит Владимир Дунаев.

 Без денег и выбора не может быть качества

 Что делать? Предстоит найти ответы на главные вопросы

 — Где в Беларуси та среда, в которой могут услышать различные точки зрения? Где публичная экспертиза и конкуренция стратегий? Неужели у нас стратегия формируется в результате капризов и способности им противостоять, ничего не меняя? — перечисляет Владимир Дунаев.

 Профессор считает необходимым говорить о серьезных проблемах образования в экспертном сообществе с привлечением всех заинтересованных лиц, а не зацикливаться на мелочах. Среди серьезных вызовов – сокращение финансирования образования. Например, высшее образование за последние пять лет в долларовом эквиваленте потеряло 45% финансирования, а затраты на одного студента уменьшились на четверть. Финансирование средней школы – это, прежде всего, затраты на скромные зарплаты учителей. Без денег не может быть качества, говорит эксперт.

 Анна Северинец видит выход в том, чтобы было много разных школ, систем и учебников, чтобы родители вместе с детьми имели выбор. Кому-то подойдет школа со строгой дисциплиной типа классических английских колледжей, кому-то свободная в финском стиле.

 — Если учитель строжайшим образом придерживается программ и методических рекомендаций, в этом есть свой плюс, как и в том, когда он подходит к работе более творчески. Что бы ни спустили сверху, учитель, который является личностью со стержнем, в состоянии что-то дать ученикам, — уверена Анна.

 Однако при этом надо понимать, что это чревато различными сложностями – некоторым приходится писать в журнал одно, а преподавать другое.

 — Если есть цель дать какие-то знания, которых нет в учебнике, надо найти информацию, подумать, как ее подать детям. Это усложняет процесс, — заключает учитель.

Автор: Елена Спасюк



О системе образования — мнения жителей Лунинетчины

Валентина Богданова, г.Лунинец:

— Как педагог считаю, что ЦТ проверяет знания учащихся не хуже экзаменов, если составить их грамотно. Их составление — иной вопрос. Упрощать программы не нужно, а лишь стремиться к их усовершенствованию. Застоя быть не должно.

Галина Абрамчук, д.Язвинки:

— Централизованное тестирование — приемлемый для меня вид экзаменовки. Письменно ответить ребёнку легче, чем устно с наводящими вопросами и уточнениями. Считаю также, что у нынешних учеников больше возможности для образования: интернет, факультативы, репетиторы… Сложность же программы зависит от подачи её педагогом. Любой сложности тему возможно подать просто и доходчиво, с творческим подходом.

Анна Ярохович, д.Красная Воля:

— Понаслышке знаю, что вопросы в ЦТ не на сто процентов совпадают со школьной программой. Значит, это даёт погрешность в проверке знаний учащихся. А ещё погрешность даёт отсутствие «человеческого фактора» в ЦТ: учитель не может задать наводящий или дополнительный вопрос, ученику приходится зазубривать теорию, чтобы быть предельно точным. К тому же экзамены бесплатны, а за централизованное и репетиционные тестирования родителям приходится здорово раскошелиться. В наше время учителя оставляли учеников после уроков, чтобы поработать индивидуально. А нынче — не усвоил тему, нанимай репетитора или посещай платный факультатив и нередко у того же самого педагога. И какой резон педагогу при этом объяснять на уроках доходчиво?

Валерий Павлюкевич, г.Лунинец:

— В принципе, претензий к системе образования и педагогам у меня нет. Общепринято, что у нас лучшие архитекторы, строители и, конечно же, учителя. Но как человек, имеющий инвалидность, замечу: в лунинецких школах, в частности, отсутствует безбарьерная среда. При её наличии, наверно, появилась бы возможность для людей с инвалидностью обучаться не на дому, а в общесоциальных условиях. Из собственного опыта: при поступлении в вуз люди с инвалидностью, особенно колясочники, могут столкнуться с проблемой получения справки на прохождение медкомиссии при отсутствии противопоказаний, что может являться неким самодурством со стороны медиков.

Наталья Шилова, г.Лунинец:

— Сейчас дети учат в пятом классе то, что мы учили в своё время в седьмом. Математические дроби, к примеру, было проще понять нам в 12 лет, чем им сейчас в 10. Так и с английским, к примеру…  Я воспитываю 4 детей и замечаю, что каждому последующему по возрасту ребёнку учиться всё сложнее. Раньше мы в состоянии были сами учить домашние задания, а наши дети далеко не всегда могут обойтись без нашей помощи. Сколько родительского времени уходит на это, когда в семье не один, а несколько детей?