Бедная Лиза. Карамзин ни при чём
11 марта, 19:04

Бедная Лиза. Карамзин ни при чём

Захватывающая история о жизни и судьбе.
Поделиться

Лунинчанка Ева Александровна Зыщик с трудом сдерживает слёзы, рассказывая о тяжёлой судьбе этой женщины. Порой в повествование врывается осторожное: «Ой, Вы этого не пишите, не обидеть бы кого».

Они познакомились в далёком уже 1975-м году. Ева Александровна Зыщик и Елизавета Ильинична Василевицкая пели в хоре ветеранов. О Василевицкой теперь часто вспоминают, что она была доброжелательным и чутким человеком. Она хорошо, очень проникновенно читала стихи. У неё была отменная память. Никто не мог сказать лучше её на похоронах или менее грустных мероприятиях. Её слова звучали так убедительно, что слушающих переполняли чувства.

Говорит  Е.А. Зыщик: «В 2009 году Елизавета Ильинична подошла ко мне вместе с руководителем хора Оксаной Валерьевной Ковко. Ей нужна была характеристика в суд. Она жила в доме на три квартиры, возникли какие-то трения с соседями. Тяжело было жить одинокой, немолодой уже женщине. Её ругали, обзывали… Не сдержалась. Нашлось крепкое словцо в ответ. Суд она не выиграла, её оштрафовали».

Из документов, которые мне удалось получить, известно, что Елизавета Ильинична Василевицкая родилась в 1925 году в Речице Гомельской области. Её родители Илья Иосифович Василевицкий и Изольда Альтеровна Каганская. Кроме Лизы в семье было ещё четверо детей: Иосиф, Григорий, Бронислава и Люба. В первый год войны, когда началось жестокое преследование евреев и погибла бабушка Фелия Берковна Каганская, семья приняла решение бежать от неминуемой смерти далеко в тыл. Путь был тяжёлым, но это того стоило – все остались живы. Так семья оказалась в Саратовской области. Остановились в деревне Фриденфельд.

В январе 1943 года восемнадцатилетнюю Лизу призвали в армию. Так она оказалась в госпитале под Ленинградом. Госпиталь постоянно двигался вместе с линией фронта. Почти год стояли на территории Польши. Вместе с госпиталем санитарка Лиза Василевицкая дошла до Берлина. В победном 1945 году была демобилизована и возвратилась в Речицу. Затем была учёба в Пинском учительском институте и работа учителя начальных классов. В 1954 году Елизавета Ильинична приехала в город Лунинец, где учительствовала почти 40 лет.

И снова слово Е.А. Зыщик: «После того суда Елизавета Ильинична пригласила меня к себе. Я знала о том, что она заслуженный человек, прошла войну, но я была шокирована  увиденным, теми условиями, в каких она жила. Холодильник неисправен, плита не работает, в квартире никогда не было ремонта… Запустение полное. Я рассказала обо всём увиденном мужу. Иван Павлович стал помогать. Первым делом починил плиту, потом нашлось время и для другого.

Елизавета Ильинична очень хотела, чтобы за ней закрепили соцработника. Да, у неё были разные проблемы и с соседями, и с организациями, но меня возмущало то, что ветеран войны, имеющий на то время уже I группу инвалидности, не может быть обеспечен социальным работником. Однажды она попросила, чтобы я отвела её в поликлинику. Больше всего я была шокирована ответом главврача, который заседал в той комиссии. Он сказал, что она не нуждается в соцработнике и, мол, нечего разбазаривать государственные деньги. А она очень нуждалась тогда в уходе. Умер гражданский муж, кстати, он тоже был инвалидом I группы – потерял на войне глаз и ногу». 

Я поражаюсь человеческой чёрствости. Что это? Антисемитизм, чёрствость или простое равнодушие? Ладно, соседи роют ямы, в прямом смысле слова, на пути к сарайчику с дровами. Кто-то построил его так, что приходится идти туда через чужой огород. А здесь медучреждение, работники которого априори должны быть милосердными.

Елизавета Ильинична в молодости не смогла выйти замуж. Были поклонники, но узнав, что в доме лежачая мать, старались как можно скорее откреститься от такой «обузы». А дочь 17 лет ухаживала за парализованной мамой. И сын у неё тоже мог быть. Ещё тогда, на войне, родила мальчика. Госпиталь двигался за линией фронта. Рожала в товарном вагоне поезда. Как ни старались солдатики укрыть шинелями новорожденного – ничего не смогли сделать. Мальчик умер…

Рассказывает Е.А. Зыщик: «В какой-то момент Елизавета Ильинична поняла, что я могу ей помогать. Но я была уже на пенсии и не подходила на роль соцработника. Но мне хотелось хоть как-то поддерживать эту женщину. Может оттого, что мой папа тоже был на войне и тоже служил санитаром. В итоге помогла ей приватизировать её скромное жильё – однокомнатную квартирку без воды и элементарных удобств в блокированном доме. В документах было много неточностей, фамилия написана с ошибками. Приходилось делать запросы в архивы и всё восстанавливать.

После приватизации мы с мужем решили помочь ей провести воду. Соседи не разрешали подключиться к водопроводу. Тогда я вместе с её ученицей Валентиной Ивановной Плис пошли на приём к председателю райисполкома. Василий Михайлович Огиевич нас внимательно выслушал и пообещал помочь. Слово сдержал, воду подвели, а ещё построили новый сарайчик для дров, чтобы больше не ходить через соседские грядки. Через некоторое время мы помогли Елизавете Ильиничне оформить помощь от фонда СЕЕF. Она не была меркантильным человеком, да и просто не умела по-настоящему пользоваться деньгами. Все её сбережения куда-то бесследно исчезли. А жильё она оформила на меня в знак благодарности за поддержку и уход. Было потом много пересудов. Люди говорили обо мне, как о богатой наследнице, но, сами понимаете, получив «однушку» в захудалом доме, мы не стали богаче».

Невозможно без трепета читать письма на пожелтевшей бумаге, написанные каллиграфическим почерком перьевой ручкой. Это и признания в любви от поклонников, и слова благодарности раненых бойцов, которых когда-то выхаживала Елизавета Василевицкая. А ещё слова поддержки от бывших учеников. С 1947 по 1992 год их было немало. «Уважаемая, дорогая, милая, любимая Лизочка!»,  «ангел мой», «приношу благодарность»…

Елизавета Ильинична жила очень скромно, не любила пафоса и громких слов. Но и её, скромную труженицу, мало кто замечал, немногие обращали на неё внимание. К сожалению.

Вот только несколько эпизодов из её фронтовой жизни. Однажды в канун Пасхи раненые стали вспоминать свои домашние традиции. Заговорили, конечно же, о пасхальных яйцах. Чтобы поддержать раненых бойцов и напомнить им о доме, Лиза Василевицкая запрягла лошадь и поехала по окрестным деревням. У местных жителей она выпросила для раненых целую корзину куриных яиц, и праздник состоялся.

Однажды раненый боец, лишившийся обеих ног, хотел наложить на себя руки. Мол, кому он теперь нужен такой. Санитарка Лизонька убедила его в том, что его любят, главное, что жив, что его ждут дома. Потом тот солдатик писал ей письма, благодарил, рассказывал, что обзавёлся семьёй и живёт, радуясь жизни. Вот откуда слова «ангел мой». Воистину – ангел хранитель!

О своём приезде в Лунинец Елизавета Ильинична вспоминала с особым чувством. Поражалась, как много было сирот. Как плохо были одеты дети. Приводила деток к себе домой, кормила, мыла головы и травила вшей. И плакала, но так, чтобы дети не замечали её слёз.

Говорит Е.А. Зыщик: «Каждый человек помнит своего первого учителя. Многие помнят и её. Люди с возрастом как-то меняются, Елизавета Ильинична не исключение. На склоне лет она мало доверяла людям. Умерла Елизавета Ильинична Василевицкая 5 марта 2019 года. Похоронили достойно, с воинскими почестями. Здесь надо отдать должное военкому В.В. Жуку. Сначала Елизавета Ильинична высказывала своё пожелание быть похороненной в Пинске, она поддерживала связь с еврейской общиной этого города, но затем изменила своё решение в пользу Лунинца. На похоронах были учителя из 3-й школы, в которой она работала, бывшие ученики и немногочисленные друзья».

Есть у меня один замечательный человек, которому я уже успел вкратце пересказать эту грустную историю и высказал своё возмущение в адрес соседей и чиновников от медицины. Она немедленно отреагировала: «Антоныч, пора уже перестать удивляться чему угодно на свете — глупости, подлости, мерзости, зависти и так далее. У Homo Sapiens такая тоненькая человеческая оболочка, а под ней — пещерное существо, привыкшее решать свои жизненные проблемы когтями, зубами и ударами дубины. Блажен, кто посреди всех жизненных передряг изловчился эту оболочку сохранить!» А ведь лучше и не скажешь!