Лунинец средневековый: коварство и любовь, суды и семейные «разборки», жена на мужа…
10 января, 11:18

Лунинец средневековый: коварство и любовь, суды и семейные «разборки», жена на мужа…

Историко-документальный сериал Святослава Яночкина, часть первая
Поделиться
Упоминание Лунина и Лунинца в документе 1574 года

Новогрудско-барановичские родственники Лунинца

Первое упоминание о Лунинце и всё, что с ним связано, описывает в книге «Память. Лунинецкий район» Вячеслав Носевич, ныне преподаватель БГУ и главный редактор Большого исторического атласа Беларуси.

Большой Лулин и Малый Лулин по наследству принадлежали Николаю Ивановичу (Яновичу) Немировичу — сыну литовского боярина Ивана (Яна) Немиры, конюшего великого князя Витовта и полоцкого наместника. Николай Немирович способствовал восхождению на престол ВКЛ Казимира Ягеллончика, за что получил во владение от короля и великого князя сначала в 1445 году Несвиж, а в 1449 году  — привилей — грамоту на строительство католических храмов в «родовом гнезде» Немировичей — Вселюбе (ныне Новогрудский район) и Ишколди (ныне Барановичский район). Указанным привилеем Великий и Малый Лулины привязывались к будущему костёлу и двору в Ишколди, становясь их «полесскими данниками», обязанными обеспечивать построенный в 1471 году храм мёдом: 5-26 «вёдер» в год. Таким образом, в 1449-1599 годах, т.е. в первые 150 лет своего летописного существования, Лунинец, коим стал Малый Лулин, породнился со Свято-Троицким костёлом в Ишколди, который на сегодняшний день, наряду с костёлом Святого Казимира (по другим сведениям — Воздвижения Святого Креста) во Вселюбе, является одним их самых старых сохранившихся католических храмов Беларуси.

Костёл Наисвятейшей Троицы в Ишколди
Костёл во Вселюбе

Двойное усыновление Станислава Довойны, или Как Лунинец перешёл в руки полоцкого воеводы

Шло время… Имения Вселюб — Ишколдь — Лулины переходили по мужской линии Немировичей, от отца к сыну. Благодаря брачным союзам и служению Великому Княжеству Литовскому, род Немировичей рос и приобретал новые титулы. Так, уже описанный фундатор костёлов во Вселюбе, Ишколди, Несвиже и хозяин Лунинца, Николай Немирович к 1471 году стал великокняжеским наместником витебским, смоленским, любецким и мценским (сейчас Мценск — это Орловская область России). Детей Николай и его жена Эльжбета не имели, и по завещанию 1471 года (соответствующий документ хранится в 1 отделе пергаментов Варшавского архива Радзивиллов в Главном архиве Древних актов) Лулины после смерти Николая должны были отойти костёлу в Ишколди, а всё имущество — жене Эльжбете. После её смерти, по закону, Несвиж вернулся в великокняжескую казну, а Ишколдь с закреплёнными на ним Лунином и Лунинцем отошли к племянникам Николая Немировича.

В середине 1500 годов «что-то шло не так», род Немировичей продолжал угасать. Из трёх ветвей осталась только одна — Кожан-Городецкая ветвь Немировичей-Щиттов. Владевший Лунинцем правнук Яна Немиры, внук Николая Немировича, Ян Петрович Немирович по прозвищу «Пенко» или «Пенько», староста черкасский и каневский, наместник витебский, «державца» Овруча и Свислочи и пр., хоть и жил счастливо с Анной (Богданой) Ивановной Сапегой с 1514 года, детей не имел. Бездетным был также его брат — могущественный воевода киевский и литовский польный гетман Андрей Якубович Немирович. В деталях того, что произошло дальше, автору помогли разобраться находящиеся в Archiwum Głównym Akt Dawnych в Варшаве документы несвижских архивов Радзивиллов и архива Потоцких из Радзыня Подлясского.

Иван Сапега — тесть Яна Петровича Немировича-Пенки

У Яна Немировича «Пенки» была сестра Софья, которая вышла замуж за меречского старосту Станислава Довойну. У пары родился сын — Станислав Станиславович Довойна. Осиротев в детстве, Станислав воспитывался бабушкой, потом много времени проводил при дворе своих дядей по матери, Яна Петровича и Андрея Якубовича Немировичей. В 1528 году стал коморником (судебным исполнителем) при дворе королевы Боны Сфорцы, в 1530 году — дворянином при дворе короля Жигимонта I Старого. С воеводой киевским участвовал в боях с татарами и «москвой», в 1536 году — в походе на Себеж.

В октябре 1537 года в Киеве гетман польный литовский и воевода киевский Андрей Немирович усыновляет Станислава Довойну. Сей факт держался в тайне от других Немировичей. Косвенно можно было только догадываться, как шляхтич «средней руки», вдруг 23 мая 1539 года на военном совете у короля Жигимонта обязался безотлагательно выставить для одного из замков на границе с Московией гарнизон в 96 лошадей (для сравнения: воевода троцкий Зебжезинский выставил 100, епископ виленский — 61) и ещё столько же — 96 — «на день Св. Петра, 29 июня 1539 года». Ситуация стала явной, когда в 1540 году умер воевода Андрей Немирович и выяснилось, что всё его имущество по отцовской и материнской линии перешло Станиславу Довойне. По данному факту «усыновления» начался судебный процесс, который длился с июля по август 1541 года в Вильно. Станислав предъявил 3 документа: письмо о том, что Андрей Немирович «берёт Станислава себе за родного сына» и передаёт ему в собственность 1/3 своего имущества. Второй — о том, что Станислав Довойна даёт в долг 1600 коп грошей литовских воеводе Андрею под залог оставшихся 2/3 имущества. Конечно, залог был фиктивным, но по-другому тогда было нельзя.

Справка: 1 копа грошей литовских = 60 грошей литовских = 600 пенезей ВКЛ ≈ 120 граммов серебра. 1 грош = 10 пенезей (динариев ВКЛ) = 2 (позже — 1,6) грамма серебра.

По III Статуту Великого княжества Литовского, 1 конь стоил 2 копы грошей, ведро мёда — 1 копу грошей.

Третьим документом оказался «козырный туз» — письмо короля Жигимонта Старого, утверждающие в силе первые два письма воеводы. Станислав Станиславович из обвиняемого стал обвинителем. Но судивший Довойну молодой король Жигимонт Август принял «соломоново решение» и разделил наследуемое имущество воеводы киевского между Станиславом Довойной и истцами Немировичами — племянницами покойного: Анной, Настасьей, Доротой и Аленой. 1/3 наследства досталась Станиславу как «сыну», а 2/3 были поделены пополам между С.Довойной и племянницами воеводы киевского. Из своей половины Довойна получал 1/3 в собственность, а остальное — когда выплатит в казну сумму фиктивного залога. Дело тянулось ещё полгода, пока решение королевского суда не было выполнено в полном объёме. При этом, Станислав Довойна наследовал и весь архив Немировичей, а «рукописи, как известно, не горят».

Почему же король принял такое решение, несмотря на то, что документы свидетельствовали в пользу ответчика? Конечно, к этому обязывали и Литовский статут 1529 года, и другие юридические документы. Но было ещё одно маленькое «но».

В 1540 году в том же славном граде Киеве Станиславу Довойне прилетело ещё одно счастье, уже непосредственно связанное с Лунинцем. 15 марта 1540 года брат воеводы киевского — староста черкасский и каневский, владелец Ишколди и обоих Лулинов, Ян Немирович выставил своему племяннику по матери Станиславу Станиславовичу Довойне прекрасный пергаментный лист, украшенный пятью сургучовыми печатями на шёлковых амарантовых шнурках, в котором свидетельствовал, что «сдавна видя благородные поступки Довойны, которыми тот с молодых лет дал свидетельство перед всем миром так, что сам староста черкасский познал не только их доброту и дружбу, признавая услуги эти уже не дружескими, а сыновними, учитывая отсутствие собственных детей, принимает Станиславу Довойну в качестве сына и отписывает ему 1/3 всех своих добр». После такого поворота событий Станислав Довойна начал ещё больше угождать своему «отцу», стал управляющим его имениями, и через полгода, накануне смерти, осенью 1540 года, Ян Петрович Немирович отписал Станиславу Довойне оставшиеся 2/3 своего имущества. Снова под фиктивный залог в 1200 коп грошей литовских до времени выкупа. Т.е. до «святых никогда»… По данному случаю судебных тяжб не было, т.к. определённые имущественные и финансовые права сохраняла супруга черкасского старосты Анна (Богдана) Ивановна Сапега, которая в 1552 году подтвердила права Станислава Довойны на имущество мужа (и своё). Таким образом, в 1540 году костёл и двор в Ишколди со своими полесскими данниками, Великим Лулином и Малым Лулинцем, отошли в управление, а затем и собственность Станислава Довойны. Данный факт 1540 года долгое время, пока не были найдены более ранние документы, являлся первым упоминанием о Лунинце.

Решив свои имущественные вопросы, Станислав Довойна возвращается в Вильно и берётся за дела государственные. 24 мая 1542 года он получает титул воеводы полоцкого. Статус этот давал не только хороший дополнительный доход, но и ко многому обязывал, учитывая, что Полоцкая земля относилась к пограничным с Московией, а уже с 1537 года шли постоянные конфликты с оной за Себеж. В том же 1542 году Станислав Довойна женится на представительнице резко возвышающегося в ВКЛ рода Петронии Радзивилл — младшей дочери старосты жмудского и белзкого Яна Радзивилла.

Петронелла (из Радзивиллов) Довойнова

В 1543 году король отправляет воеводу полоцкого с посольством в Москву. В 1546 году Станислав Довойна строит замок в Дрисе на Двине (ныне Верхнедвинск), участвует 21 ноября 1547 года в даровании королем Жигимонтом Августом городу Полоцку «Привилея Полоцкой земли». Станислав и Петрония дарят костёлу во Вселюбе 2 алтаря: Святой Троицы и Святого Ежи (Юрия). Петрония в июне 1551 года участвует в похоронах своей двоюродной сестры Барбары Радзивилл. 1551-52 годы Станислав Довойна практически все время проводил в Полоцке, где провёл значительные работы по укреплению полоцкого замка, хоть и деревянного. Работа воеводы на этом поприще позже, в 1565 году, была высоко оценена послом императора Священной Римской империи Максимилиана II в Московии Пернштейном. В 1553-54 годах воевода полоцкий участвовал в переговорах с московитами в Можайске и Москве. 1 сентября 1554 года было подписано двухлетнее продолжение перемирия.

Станислав Довойна вёл активную политическую жизнь, участвовал в переговорах, даровании магдебургского права Минску и Луцку, у него сложились хорошие отношения с королем Жигимонтом Августом, который позволил воеводе, взамен за содержание гарнизона и «почты» в 30 лошадей, брать из королевских доходов в Полоцке 200 коп грошей литовских в год.

Бывал ли в 1540-1563 годах Станислав Довойна в своих полесских владениях Лунине и Лунинце, история умалчивает…

А его «приключения», по большому счёту, только начинались. Продолжение следует