Лунинец средневековый: падение воеводы, неукротимая Барбара и наш ответ графу Дракуле
11 января, 11:05

Лунинец средневековый: падение воеводы, неукротимая Барбара и наш ответ графу Дракуле

Историко-документальный сериал Святослава Яночкина, часть вторая
Поделиться

Первую часть сериала читайте здесь.

Падение с пьедестала воеводы полоцкого

Всё рухнуло в начале 1563 года. Иван Грозный со всем своим войском 31 января осадил Полоцк.

Взятие Полоцка войсками Ивана Грозного в 1563 г. Гравюра

Несмотря на информирование гетманов и воевод ВКЛ о выходе 13 января московского царя из Великих Лук, просьбы о помощи, последняя не пришла, так что оборонял Полоцк только его гарнизон. Осада длилась 2 недели, и 15 февраля 1563 года один из самых богатых городов Княжества Литовского пал. Воевода Станислав Довойна с женой, Я.Глебович, православный митрополит полоцкий Арсений и тысячи защитников Полоцка попали в плен. Жена Станислава Петрония Радзивилл умерла в Москве в 1564 году.

Торг о возвращении из плена шёл несколько лет, в несколько этапов, часто высказывания и комментарии польских и литовских посланников были унизительными для уже немолодого воеводы.

В отсутствие его милости опеку над его маёнтками, в т.ч. Лулином — Лулинцом, принял его двоюродный брат Станислав Андреевич Довойна, который от имени хозяина продал село Дятловичи Павлу Падеревскому (подробнее — в книге «Память»).

Сам полоцкий воевода провёл в неволе 4,5 года и был в июле 1567 года обменян на русского пленного князя Василия Тёмкина с доплатой 10 тысяч червоных венгерских злотых. Королю и великому князю Станислав Довойна завещал, что если окажется на свободе, то после своей смерти завещает великокняжеской казне 1/3 наследства по жене Петронии, а 2/3 — наследникам по линии Радзивиллов, за вычетом 8 тысяч коп грошей литовских залога. Условия выкупа полоцкого воеводы из плена Жигимонт Август подтвердил в Люблине 16 апреля 1569 года. На полях хочу отметить, что данные условия не распространялись на имущество воеводы полоцкого до женитьбы в 1542 году, т.е. он остался владельцем Вселюба, Ишкольди и их полесских данников: Лунина и Лунинца.

Тело жены Петронии Станислав оставил в Смоленске с целью обмена в последующем на прах погибшего в январе 1564 года князя Петра Шуйского, похороненного в Виленской Пречистенской церкви. Таково было условие Ивана Грозного. К слову, до этого обмена так и не дошло, категорически против были Радзивиллы.

С.Довойна, воевода полоцкий и владелец Лунинца, был сделан современниками главным обвиняемым в сдаче Полоцка. Через эту призму рассматривался его вклад в историю ВКЛ. Факт капитуляции Полоцка перечеркнул всё хорошее в биографии военачальника. Автор статьи с этим максималистским подходом не согласен и поддерживает мнение Рышарда Меницкого, автора книги «Станислав Довойна — воевода полоцкий» (Вильно, 1937).

Р. Меницкий. «Станислав Довойна — воевода полоцкий». Вильно. 1937

Да, воевода допустил ряд просчётов при обороне Полоцка: сдал большой острог, окружавший город; выслал, а фактически привёл к пленению более 10 тысяч. «чёрного люду», вместо того, чтобы его вооружить; не обеспечил «тылы» при переговорах и сдаче в плен, но обвинять его в измене, сдаче города практически без боя — необоснованно. Станислав Довойна не может нести ответственность за медлительность и отсутствие помощи осаждённому Полоцку, за действия гетмана Николая Радзивилла, который пришёл на «помощь» с отрядом в 2,5 тысячи воинов, но так и не вступил в бой, распространяя слухи и многочисленности своего войска и т.п.

Одно радует: после возвращения из московского плена Станиславу Довойне была обеспечена относительно спокойная (почти — об этом ниже) старость, в отличие от его «товарища по несчастью» опричника князя Тёмкина-Ростовского, который был казнён вместе с сыном в 1572 году.

По возвращении из московского плена Станислав Довойна удалился в свои имения, полностью отошёл от общественной жизни и ничем не напоминал того былого удалого полоцкого воеводу — товарища короля Жигимонта Августа. Он всё больше представал человеком, сломанным поражением под Полоцком, многолетней неволей, смертью жены. Без сомнений, воевода полоцкий был полностью скомпрометирован в глазах короля и общественного мнения, его преследовали проблемы со здоровьем. Ещё больше — ненависть со стороны могущественных Радзивиллов, которые не могли простить ему конкуренцию, формально — гибель родственницы и часть наследства, перешедшего после брака с Петронией. Исследователи считают, что Николай Радзивилл Чёрный в душе ненавидел Петронию за то, что большую часть богатства отписала мужу, а не братьям, поэтому, всячески очерняя С.Довойну, препятствовал, вопреки решению короля, возвращению праха его супруги домой.

Большинство полоцких владений воеводы находилось в московских руках. Он получил часть наследства по умершему двоюродному брату. При этом 2 декабря 1567 года под нажимом Стефана Збаражского, Яна Ходкевича и Астафия Воловича воевода переписал королевской казне практически всё имущество, доставшееся ему в наследство от умершей жены. Несколько лет Станислав безрезультатно продолжал попытки вернуть на родину тело Петронии Радзивилл.

Универсал, приглашающий шляхту на Люблинский сейм, закончившийся подписанием Люблинской унии, воевода полоцкий не получил, в самом сейме участия не принимал.

Хозяйка Лунинецкая — Барбара Соломерецкая

Воевода полоцкий Станислав Довойна больше времени проводил в своих сельских владениях, вдали от суеты, занимаясь личными делами. Его всё больше тяготило одиночество: ни жены, ни детей, ни близких родственников. Несмотря на свой возраст, в 1568 году Станислав принял решение повторно жениться на вдове по князю Ярославе Головчинскому Дороте Костевич. У супругов даже родилась девочка, тоже Дорота, которая умерла в возрасте полугода в 1569 году, а 14 апреля 1571 года умерла и сама Дорота Костевич. Обеих Станислав Довойна похоронил в имении Бальвежишки (ныне — Каунасский уезд Литвы).

И тут в жизни полоцкого воеводы Станислава Довойны появляется очень интересная молодая вдовушка Барбара Соломерецкая, которая заслуживает отдельного рассказа.

Барбара Ивановна Соломерецкая — дочь мстиславльского каштеляна князя Ивана (Яна) Васильевича Соломерецкого от второго брака с Анной Яновной Глебович. Даты рождения и смерти в открытых источниках не встречаются, есть предположение, что год рождения — 1540.

Герб Ивана Васильевича Соломерецкого — отца Барбары. AGAD.

В первом браке Барбара была замужем за Константином Юрьевичем Ходкевичем, который умер в 1571 году. Константин Ходкевич, как пишет в своей книге «Литовско- русские князья с конца XIV века» Юзеф Вольф (Варшава, 1895), был сыном Юрия Александровича Ходкевича — известного боярина, стольника и кравчего ВКЛ, троцкого каштеляна, ошмянского старосты и пр., и Евгении Ивановны Горностай — дочери Ивана Астафьевича Горностая (1501-1558), имевшего титулов не меньше, чем Ходкевич: великий писарь и надворный маршалок литовский, воевода виленский и новогрудский.

Ю. Вольф. «Князья литовско-русские…» Обложка.

Евгения Горностай приходилась сестрой Гавриле Ивановичу Горностаю (1515-1587) — воеводе брест-литовскому, минскому и каменецкому старосте. Мать Гаврилы Горностая была Анна Васильевна Соломерецкая, так что из вышеописанного следует, что Соломерецкие, Горностаи и Ходкевичи были очень тесно связаны между собой. Стоит ли удивляться, что после смерти Константина Барбара попадает в опеку к дяде своего мужа по матери — Гавриле Горностаю. Это сложное описание важно для понимания документов и причинно-следственных связей между Гаврилой Горностаем и Барбарой Соломерецкой, в которых часто будет фигурировать Лунинец.

Дело было в Берестовице. Барбара быстро улаживает имущественные вопросы, передаёт родственникам супруга и опекунам его наследства по завещанию, гетману Григорию и земскому маршалку Яну Ходкевичам — в идеальном состоянии архив, себе забирая реестр с завещанием. Согласно последнему, вдова имеет отписанные на себя 1 ноября 1570 года «в обеспечение 7 тысяч коп грошей литовских» имения «Клепацкое» (Клепачи) и Тростенец Берестейского повета. После этого Барбара появляется в жизни стареющего вдовца, владельца Вселюба, Ишколди, Большого Лулина и Малого Лулинца полоцкого воеводы Станислава Довойны.

В 1572 году «молодые» бракосочетались. Можно было бы предположить, что они стали жить долго и счастливо. Но не тут-то было. Вот что пишет в своей статье «Разводы магнатов превращались в войны, или Скандалы в благородных семействах» в газете «Советская Белоруссия» 31.03.2017 известная писательница Людмила Рублевская:

«Не всегда пострадавшей стороной была дама. Середина XVI века. Полоцкий воевода Станислав Довойна жалуется виленскому епископу Валерьяну на свою жену Барбару Соломерецкую. Избила мужа и уехала, забрав бланки с мужниной печатью. Зачем — вскоре выяснилось: грозная дама вписала туда якобы долг супруга за имение Вселюб на 10.000 коп литовских грошей. А имение-то Станиславу и принадлежало! Более того, Довойна жалуется, что жена и ранее его избивала, а однажды чуть не сожгла живьём».

Барбара Соломерецкая периодически избивала пожилого мужа, пыталась его сжечь, т.е. была воплощением домашнего насилия, только «наоборот». Вот что добавляет к портрету Барбары Р.Меницкий: «Воеводина полоцкая являла собой образец жадности, вероломства, взбалмошности и беспринципности, что безусловно не было усладой последних лет и так небезоблачной жизни стареющего полоцкого воеводы». Довойны проводили время в Новогрудке. Когда осенью в город пришла эпидемия чумы, выехали в своё имение Цырин (ныне Кореличский район), где, как писал Меницкий, 17 ноября 1572 года собственноручно Станислав Довойна составил опись всех своих имений и, опираясь на вторую редакцию Литовского статута 1566 года, завещал всё своё имущество жене — Барбаре Соломерецкой. Новый, второй, Статут Литовский, в отличие от предыдущего, 1529 года, позволял наследникам полностью, без ограничения в 1/3 распоряжаться наследуемым имуществом. Наследство бездетных родителей не отходило в великокняжескую казну.

Что же говорят открытые автором статьи архивных источников? Цитировать их сложно, но суть такая: 9 ноября 1571 года на «Замку Менском перед Его Милостию Вельможным Паном Гаврилой Ивановичем Горностаем, воеводою и старостою Менским, Державцем Каменецким, Вельможный Пан Его Милость Станислав Станиславович Довойна, Воевода Полоцкий, добровольне вызнал и поведил тыми словы, што з деи великой а пильной потребы взял и пожычыл есьмы… пенезей тысет тысечи коп грошей личбы и монеты литовской…» у жены своей Барбары, княжны Соломерецкой, за что отдал ей в залог всё своё имущество, включающее… «Ишколть и з данниками к тому имению нележонцыми над тыми порозумеваемы Лунин и Лунинец з частьми Панов Падеревских и Малжонки его и Пана Миколая Харлинского и Малжонки его…» Ниже по тексту интересный топоним: «обоих Лунинов»…

Что нового даёт процитированный источник?

  1. Оказывается, не 17 ноября, а 9 ноября 1572 года; не в Цырине, а в Минске, перед лицом воеводы Минского и Брест-Литовского Гаврилы Горностая; не завещание, а фиктивный залог всего имущества на баснословную сумму в миллион коп грошей литовских!
  2. В более ранних исследованиях приводилась информация, что еще с 1560-х годов, при Довойне, часть Лунинско-Лунинецкого «куста» — деревня Дятловичи — была продана Павлу Падеревскому. Выясняется, что не продана в собственность, а, скорее всего, заложена или арендована.
  3. В таком же статусе часть Лунинетчины относилась к Миколаю Харлинскому ещё при жизни Станислава Довойны. В более ранних исследованиях указывалось только на судебные тяжбы родственников Станислава Андреевича Довойны — двоюродного брата покойного полоцкого воеводы — с Барбарой Соломерецкой. После открытия новых источников ясно, что поводы для подобных разбирательств были.
  4. После ноября 1572 года вместо более ранних топонимов Великий Лулин, Лулин, Малый Лулинец, Лулинец, в документах всё чаще встречаются топонимы Лунин и Лунинец. (После 1576 года автору встречались только Лунин и Лунинец).

Справедливости ради стоит отметить, что в своих более поздних письмах Барбара отмечала, что дата, когда ей перешло имущество мужа, 30 ноября 1572 года.

Так закончился период владения Лунином и Лунинцем воеводой полоцким Станиславом Довойной. Период, длившийся де-факто с 15 марта 1540 года до 9 ноября 1572 года — 32 года.

Через несколько месяцев, в 1573 году полоцкий воевода Станислав Довойна умирает, перед смертью успев ещё принять участие в выборах первого польского «элекционного» короля Генриха Валуа.

В историю С.Довойна вошел как отрицательный герой. Виной всему — потеря Полоцка, который вернулся в лоно уже Речи Посполитой через 16 лет, в 1579 году. Преданы забвению боевые заслуги Станислава в многочисленных войнах с Московией и Крымским ханством, дипломатические усилия, строительство крепости в Дрисе, которая единственная оставалась в составе ВКЛ после захвата Иваном Грозным всей правобережной (Западная Двина) части княжества. Забыты укрепление Полоцка, его двухнедельная осада, тяготы и невзгоды 4,5-летнего плена, потери жены и мучения с новой молодой женой. Что ж, суд истории суров и не всегда справедлив.

А вдова воеводы Барбара Соломерецкая стала хозяйкой огромных владений Довойн и, по мужу, Немировичей, среди которых — полесские Лунин и Лунинец.

По III Статуту Великого княжества Литовского (артикулы 1-3, раздел VII), такого рода имущественные сделки должны были регистрироваться в земском поветовом «ураде», между его сессиями (3 в год) — в ближайшем замковом суде, но этот промежуточный период не должен был длиться более двух сессий земского поветового суда. Так или иначе, в течение 8 месяцев нужно было зарегистрировать сделку в суде. В документах С.Довойны — Б.Соломерецкой на первом месте значились имения полоцкого повета: Куриловичи и др., которые были в юрисдикции оккупированных Московией полоцких земель и полоцкого земского поветового суда.

Через неделю, 24 ноября 1572 года, заверив «завещание» в новогрудском замковом суде, Барбара передала его для регистрации в актах полоцкого замкового суда. Т.к. ни при Жигимонте Августе, ни при Генрихе Валуа работа полоцкого земского суда на территории под юрисдикцией ВКЛ не была восстановлена, Борколаба Иванович Корсак зарегистрировал завещание ещё и в актах Дисненского замка 5 июля 1574 года.

Вся эта история сопровождалась интенсивной перепиской между княжной Соломерецкой, канцлером ВКЛ Николаем Радзивиллом «Рыжим», а также представлявшим интересы Барбары её опекуном и «братом» Гаврилой Ивановичем Госностаем, воеводой Минским и Берестейским (об этом — ниже).

Только после возвращения Полоцка в состав Речи Посполитой, «святомихайловских лет», в 1580 году завещание давно почившего Станислава Довойны было зарегистрировано в полоцком земском суде и подтверждено королем Стефаном Баторием. Барбара Соломерецкая получила, как бы сейчас сказали, нотариально заверенную выписку, в которой значилось, что Барбара, княжна Соломерецкая, является хозяйкой маёнтков: в повете Полоцком — Куриловичи и пр.; в повете Лидском — Ищельно (ныне Щучинский район) с фольварком Волчинским и в повете Новогрудском — Ишколдь, Линцы, Лунин и Лунинец. Стоит вспомнить, что присвоенный путём подлога, якобы за долги мужа, Вселюб, о чём писала Л.Рублевская, Барбара продала Николаю Юрьевичу Радзивиллу Рыжему ещё в 1576 году. В Архиве Потоцких в AGAD мне попал документ без даты, написанный рукой Николая Юрьевича Радзивилла «Рыжего», в котором тот подтверждал переход села Вселюб в свою собственность в счёт уплаты долга в 16 тысяч коп грошей литовских перед князем Радзивиллом Станислава Довойны (с взаимозачётом «долга» 10 тысяч коп Станислава перед его женой Барбарой).

Чем же занималась вдова полоцкого воеводы? Как свидетельствуют документы польских и литовских архивов, Барбара Соломерецкая отличалась патологической тягой к судебным разбирательствам и различным авантюрам. Она судилась со всеми и по любому поводу, с Горностаями и Радзивиллами, по делам граничным и имущественным; брала деньги в долг и не отдавала под предлогом, что подпись не её, а печать и бланки были украдены. Она, как пишет Р. Меницкий, осела в Берестейском воеводстве, в «Тростенце повету Берестейского», и можно предположить, что бывала в Лунине и Лунинце.

В Литовском государственном историческом архиве (Lietuvos Valstybes Istorijos Archyvas) в Актах Брестского городского суда 1557-1715 годов хранятся следующие дела:

  • 23 августа 1577 года. «Заявление возного о передаче позвов (исков) земских берестейских воеводиной полоцкой Барбарой Соломерецкой Барбарой княжной Соломерецкой в имении Тростенец по жалобе ксендза о неотданье десятины (церковной?) за несколько лет».
  • 9 октября 1577 года. «Жалоба шляхтича Стефана Якимовича на воеводину полоцкую… Барбару Соломерецкую о захвате, по её приказанию, урядником её тростенецким Федором грунтов, называемых Маковнешичи (неразборчиво) и нарушение межевых знаков».
  • 2 сентября 1578 года. Судебное определение на жалобу Андрея Семиловского на Барбару Соломерецкую «о выбитие гвалтовное з спокойного держания з грунту застенку села Цуприковского (Цыприковского?)», который был пожалован Константином Ходкевичем, старостичем бельском, подданному из села Цуприков (Цыприков?). Решено в пользу истца.
  • Есть один факт, когда «воеводина» представила фальшивый документ на залог в 44 копы грошей литовских. Брестских суд подлог распознал и Соломерецкую оштрафовал.

Иногда Барбара сама давала в долг, а потом всеми силами его «вытрясала» из должника.

Как только в 1580 году Барбара Соломерецкая получила подтверждающие бумаги из Полоцкого земского суда на свои новогрудские владения, вспыхнул её судебный спор с дальним родственником Станислава Довойны Павлом Янушевичем Друцким-Любецким, закончившийся заключением 30 марта 1587 года в Гродненском суде мирового соглашения, по которому Павел Друцкий-Любецкий получил Малый Лунинец, отказываясь от Лунина и Ишколди, оставшихся во владении Барбары.

Так закончилась «живая», сумбурная, полная авантюр, эпоха правления нашим родным Лунинцем Барбары, княжны Соломерецкой. Эпоха, длившаяся почти 15 лет, с 17 ноября 1572 по 30 марта 1587 года.

Интересующихся продолжением истории Лунинца и его владельцев адресую к книге «Память. Лунинецкий район».

Как же дальше сложилась судьба Барбары?

В декабре 1583 года она отдаёт в залог Андрею Миколаевичу Скиндеру и его жене Ганне Шимоновне Завадской Ольгиковичи, принадлежащие имению Тростенец, доставшиеся ей в виде «вена» от первого мужа Константина Юрьевича Ходкевича («Вена» в Статуте Литовском — материальное обеспечение приданого жены имуществом мужа).

В 1583-84 (?) годах Барбара Соломерецкая выходит замуж за Филиппа Ивановича Лимонта — войского Лидского повета и судью Литовского Трибунала. Филипп Иванович, православного вероисповедания, известен тем, что сначала был горячим противником Брестской церковной унии, принимал участие в антиуниатской части Брестского собора «Православных, Униатов и Латинян как духовного, так и мирского чина» 1596 года, поддерживая партию патриаршего экзарха Никифора и Константина Острожского. В конце 1590-х — начале 1600-х годов в качестве судьи Трибунала всячески поддерживал православных верующих.

Филипп Лимонт и его жена Барбара Соломерецкая известны тем, что в 1596 году сначала отдали в залог Ивану Мелешко принадлежавший им Великий Лунин, а в 1599 году продали село троцкому каштеляну Юрию (Ежи) Николаевичу Радзивиллу (1578-1613).

В 1620-х годах Филипп Лимонт переходит в униатство, принимает сан священника и до конца своих дней служит в униатской Пречистенской церкви в Троках (ныне литовский Тракай). След Барбары Соломерецкой теряется… Что с ней стало, как сложилась судьба, смог ли супруг обуздать её крутой и временами склочный нрав, остаётся неизвестным.

Позволю себе лирическое отступление. Люди любят сказки, а народы — свою мифологию. Часто на них базируется национальный фундамент, развивается туризм. В качества примера можно вспомнить австро-венгерскую королеву Сиси в Вене, культ принцессы Дейзи в польских Мошне и Пщине, королевской семьи — в Великобритании. Не всегда герои положительные. Так половина румынского туризма построена на антигерое Владе III «Цепеше» — «Дракуле».

Мне кажется, что история полоцкого воеводы Станислава Довойны и его эксцентричной жены Барбары Соломерецкой, владевших Лунинцем и его окрестностями без малого 50 лет, в соответствующей «обработке», могла бы стать интересной исторической, краеведческой и туристической изюминкой Лунинца.

Окончание следует