Я за тебя молюсь (житейская история, III часть)

Я за тебя молюсь (житейская история, III часть)

02 февраля, 17:45
626
Мать долго не отпускала сына из своих объятий. - С возвращением, сынок! – сказала Нина Михайловна. Увидев измученные болью и тоской глаза, с оптимизмом в голосе произнесла: - Всё пройдёт. Господь милостив…
Фото-иллюстрация

 За эти восемь лет Нина Михайловна заметно осунулась, поседела. Больше всего на свете женщина боялась, что сердце сына очерствеет от обид и недоверия. Опасалась, как бы Генка не замкнулся в себе. Некоторое время следила за каждым его движением…

В родном городе всё напоминало о Юльке. Не увидеть её он не мог. В тот же день приехал на городское кладбище. Среди множества крестов, гранитных и мраморных памятников сразу отыскал могилу девушки. Юлька смотрела на него с монумента, словно живая. Генка застыл в нерешительности, опустив голову. Хотелось плакать и кричать, совесть поедала душу изнутри…

— Как я буду жить без тебя? – сорвалось с губ.

Услышав шаги, Геннадий обернулся. Это была мать Юлии. Чёрный траурный платок покрывал голову женщины.

— Ты? – удивилась она. – Значит, не забыл… Любишь Юльку до сих пор…

Глубоко вздохнув, добавила:

— Вот и мы до сих пор о ней горюем. Да и тебе несладко пришлось, — Светлана Савельевна всхлипнула, вытерла слёзы и продолжила, — Не держи на нас зла. От боли это всё, от обиды… Не доведи, Господь, хоронить своих детей…

Глядя на убитую горем Юлину мать, Гена недоумевал: смерть дочери как будто отняла красоту. Глаза опухшие, на лице глубокие морщины, как у старухи…

— Мама! — неожиданно позвал девичий голос. – Может, поедем? Скоро автобус…

Увидев девушку, Генка немного оробел, замер от нерешительности.

— Вот, ещё одно несчастье на мою голову, — с болью в голосе произнесла Светлана Савельевна, указав рукой в сторону девушки. — Рано выскочила замуж, семейная жизнь не удалась, так она с детьми к маме приехала. Сами не знаем, как прожить, а тут ещё три рта…

В незнакомке Геннадий узнал младшую сестру Юлии. «Надо же, — подумалось само собой, — сколько всего изменилось за эти годы…» Помнил Ларису подростком, а теперь – молодая мама… Некоторые черты лица были схожи с Юлькиными: улыбка, глаза, губы. Сердце вновь предательски заныло…

Геннадию давно хотелось понять причину того случая. Полчаса езды на велосипеде – и он на месте происшествия. У моста лежал камень, скорее всего он и стал причиной аварии. Несколько свежеокрашенных пролётов ограждения выделялись на фоне поржавевших поручней, ставшие напоминанием о трагедии. На железобетонных подмостках ещё виднелись царапины. Генка подошёл поближе. Как и тогда, вода навевала страх. Сквозь водную гладь было видно песчаное дно…

— Юлька! – в отчаянии прокричал Гена. – Где ты?

Он давно осознал, что жизнь без любимой девушки не представляет смысла. Какая-то неведомая сила магнитом тянула его в омут. Чем больше он смотрел на место гибели, тем скорее хотелось уйти из жизни. Вокруг мерещились таинственные голоса: «Кому ты нужен? Давай, прыгай! Скорее, решайся!» Его ничто не пугало, скорее наоборот придавало решительности. Геннадий смело перелез через ограждение. Оставалось только сделать шаг вперёд…

— Очумел? – эхом донеслось до него сквозь сознание. — Подумай о своей матери!

Гена словно проснулся. Какая-то молодая женщина бежала к нему, размахивая руками.

— Тебе, что жить надоело?

Сквозь пелену, застилавшую глаза, Геннадий рассмотрел Ларису – Юлину сестру…

Чуть позже они сидели на берегу реки, вели разговор о жизни, с аппетитом поедая жареные на костре сосиски. Рядом играли дети Ларисы – пятилетняя Ксюша и двухгодовалый Даник.

— Мы часто здесь отдыхаем с мамой и братиком, — сказала девочка. С тонкими, торчащими в стороны косичками она напоминала Пеппи-длиный чулок.

О себе Лариса рассказывала неохотно:

— В семнадцать с хвостиком вышла замуж. По залёту… Несколько лет жили в любви и согласии, пока Паша не стал прикладываться к бутылке, а потом с кулаками – ко мне. Терпела, любила, думала изменится. Но кошмар продолжался. Каждый раз ждала с работы, молила Бога, чтобы хоть сегодня пришёл трезвый. Дети боялись, плакали. В одночасье собрала вещи и уехала к родителям, — перед тем как продолжить беседу Лариса тяжело вздохнула. – Со своей оравой я обуза для мамы. Она то и дело напоминает мне об этом. Устала от нравоучений, криков, сплетен… Скоро я уеду отсюда. Бабушка давно зовёт к себе – в Россию…

Генка слушал свою собеседницу и от души сочувствовал, жалел.

— Выходит, не я один такой несчастный… — тихо сказал он, посмотрев своей собеседнице в глаза.

Их взгляды встретились…

— Как хорошо, что ты спасла меня! – вырвалось невольно.

Лариса не удержалась, первой отвела свой взгляд.

— На тот свет всегда успеешь, — только и нашла что сказать, — ты на этом ещё поживи. И потом, большой грех лишать себя жизни…

Лариса читала нравоучения, поучала, ругалась, переходя на повышенные тона, а Генка молчал, как мальчишка, слушал, виновато опустив глаза.

(Продолжение следует)