На ладони линия (житейская история, I часть)

На ладони линия (житейская история, I часть)

- Ну что? Как насчёт больницы? - женский врач смотрел вопросительно. - Вам просто необходимо подлечиться. А то мы, женщины, всегда такие. У нас на первом плане дети, муж, работа, а про собственное здоровье всегда забываем.
Фото-иллюстрация

Гинеколог протянул направление и добавил:

— Идите прямо сейчас. Весь этаж на ремонте, свободных мест мало.

Оказавшись в больнице, Галя поняла, что у каждого человека есть своя дорога жизни. Так, или иначе, её надо пройти. И даже такую чёрную-причёрную полосу, как боль.

Все койко-места в гинекологическом отделении оказались занятыми.

— После выходных освободятся, — сказала симпатичная дежурная медсестра, — а пока полежите в палате соседнего неврологического отделения.

Здесь коек оказалось сверх нормы: вместо четырёх — шесть. Одна из них свободна.

— Давайте знакомиться, — первым завёл разговор чернявый мужчина, когда Галя несмело присела на пустую кровать.

Поначалу даже смутилась. Что делает мужчина в женской палате? Неужели и ему места не хватило?

— Это тётка Нина из соседней деревни, — незнакомец уже начал знакомить с «жильцами» палаты. Я повернула голову, куда указала его рука. На меня смотрели добрые усталые глаза.

— А это — баба Варя, — продолжал мужчина. — Узница фашистских лагерей.

Бабушка смотрела куда-то вдаль, как будто говорили не о ней.

— Глухая, ничего не слышит, — добавил мужчина и продолжил, — а вот — Тамара.

Женщина с непричёсанными волосами и блуждающим взглядом скупо улыбнулась своим беззубым ртом.

— Я — Александр, а это жена моя — Ольга, — подводя черту под знакомством, Саша тяжело вздохнул.

Рядом с Ольгой стояло инвалидное кресло. Бедняжка сидела, держась одной рукой за перила кровати, другая безжизненно свисала. «Инсульт…», — мгновенно пронеслось в голове. Женщина с сочувствием посмотрела на кареглазую красавицу, черты лица, которой, искривила болезнь.

— Сейчас мы поедем гулять, — нарушил тягостную обстановку Александр и протянул жене расчёску.

Сама и кое-как Ольга причесала коротко стриженые волосы, нашла в верхнем ящике тумбочки помаду, подкрасила губки и самостоятельно перебралась в инвалидное кресло. Александр в это время заботливо следил, всячески подбадривал добрыми словами. Ольге было трудно и больно, но присутствие мужа придавало ей силы. Говорила она тоже с трудом, кроме мужа её речи никто не понимал. Александр терпеливо выслушивал набор бессвязных слов, спокойно пытался поправить:

— Это что за каша-малаша? О чём ты сейчас сказала? Говори медленней, как тебя учили.

В ответ Ольга лишь смеялась и целовала мужа в щёчку.

От такой сцены Галя едва не расплакалась. И не она одна. Тётка Нина, почему-то, отвернулась к стене, баба Варя утирала глаза краешком платка, и только беззубая Тамара довольно улыбалась.

Александр заботливо накинул на плечи жены свитер и медленно покатил перед собой коляску. Ольга смотрела уверенно, с гордо поднятой головой. Больные в коридоре расступались, молча, провожали взглядом, сочувствовали.

— Да-а, железное терпение у мужика, — задумчиво произнесла какая-то женщина. — Случись такое со мной, мой бы ни дня не возился со мной…

Галя смотрела в окно палаты, наблюдая, как гуляют по больничному парку Александр и Ольга.

— Жаль её, — сказала вслух.

— Уже три недели, как в больнице маются, — поддержала разговор тётка Нина. — Александр на десять лет младше Ольги. Ей под пятьдесят, а ему и сорока ещё нет.

Женщина удивлённо повела бровью. Такая большая разница в возрасте между супругами была совсем неразличимой.

— Они живут в деревне, что в нескольких километрах от райцентра, — продолжала собеседница. —  Саша — второй муж у Ольги, и она у него тоже вторая. Что у них не сладилось в первых браках, мне неизвестно, а спрашивать стыдно. Знаю, что у Ольги есть взрослая дочь. Она замужем, ей двадцать четыре года, живёт в Москве…

Галина слушала с любопытством. Так уж заведено, что именно в больнице узнаёшь о людях много интересного. Наверное, это происходит от того, что больному человеку не с кем поговорить и поделиться, кроме соседей по палате.

— …Дочка и позвала их к себе, — рассказывала дальше тётка Нина. — В Москве можно было реально заработать денег, ведь Саша с Олей мечтали о своём собственном доме, хорошем автомобиле и обеспеченной жизни. В деревне-то что? Сто дней – сто рублей. А там Сашу взяли в строительную бригаду возводить многоэтажку. Платили прилично. Ольга устроилась поваром в придорожное кафе. Квартиру снимали, денежки копили, жили не бедно. За год скопили приличную сумму, на дом должно было хватить. Оставалось поработать по контракту до весны. Но, видимо, так уж было предрешено судьбой…

Ольге стало плохо прямо в метро. Упала в обморок, и, через несколько минут «неотложка» доставила её в больницу. Когда Александр ехал к ней, не думал, что состояние Ольги настолько опасно для жизни.

— Кровоизлияние в правое полушарие мозга, — сказал врач и протянул мужу рентгеновский снимок.

На чёрном фоне Саша отчётливо увидел какое-то белое пятно, величиной с грецкий орех.

— Это сгусток крови, — разъяснил доктор, и указал пальцем на извилистую белую ниточку. — А вот злополучный кровяной сосуд. Если кровь будет и дальше из него сочиться, увеличится гематома. А это значит, что шансы выжить сводятся к нулю.

(Продолжение следует)